– Будешь смеяться, но если в нашей семье рождалась двойня, то это всегда были мальчик и девочка, поэтому ответ очевиден!

– Сын и дочка, - мечтательно произнёс он, и подхватил меня на руки.

– Ага, - я кивнула и ехидно добавила, вспомнив когда-то сказанные им слова: - Готовься, любимый, у меня родится сразу два союзника, и мы устроим тебе праздничный ад, которым ты соблазнял меня после обращения.

– Жду-не дождусь, - весело заверил он, выходя из комнаты.

Обняв его, я ощущала пьянящее счастье и радовалась, что любимый рядом, а моё заточение закончилось.

На первый этаж вокруг был разгром, и почти вся мебель поломана, а на полу лежали мёртвые вампиры, поэтому я закрыла глаза, не желая омрачать своё счастье и видеть оторванные головы.

– Дрейфус, зря ты тронул мою невестку. Ты знаешь, я такого не прощаю, - донёсся до меня голос Аскольда, и я с удивлением открыла глаза.

– Я с ней хорошо обращался, спроси у неё!
– раздалось в ответ.

– Верю, поэтому отрублю тебе руки, а не голову. И когда они снова отрастут, ты будешь знать, что в сторону нашего клана и моей семьи не стоит их тянуть!

Сглотнув слюну, я попыталась подавить подступившую тошноту, потому что прекрасно понимала, что будет дальше. Мне вдруг стало жалко Дрейфуса, ведь он на самом деле со мной хорошо обращался.

– Гера!
– я стала вырываться с рук.
– Не надо Дрейфусу отрубать руки! Пожалуйста! Он на самом деле хорошо со мной обращался! Скажи это своему отцу!

– Майя!
– он только сильнее прижал меня к себе.
– Не волнуйся, месяца через три они снова отрастут. Отец просто проучит его, чтобы впредь было неповадно трогать нашу семью! У Дрейфуса будет масса времени, чтобы обо всём подумать. А те ощущения, которые он испытает, пока они вырастут, послужат ему наказанием.

– Это больно?
– я удивилась.
– Мне казалось, что если нанокриты блокирую нервные окончания...

– Это не больно, - Гера улыбнулся.
– Просто когда растёт конечность, ощущается постоянный зуд, который сводит с ума, а чесать рану нельзя, иначе нарушится работа нанокритов, и эта пытка будет продолжаться вечно. Ты не представляешь, каково это!

– А ты откуда знаешь?
– с любопытством спросила я.
– Тоже тянул руки к чужому?

– Мне во время Второй Мировой оторвало кисть правой руки, и я три недели сходил с ума, - он улыбнулся.
– Считал дни и чуть ли не линейкой отмерял, как растут пальцы.

– Кошмар!
– меня передёрнуло.

– Не думай об этом, - Гера посадил меня в машину.
– Мы едем домой, ты рядом, а это самое главное, - он притронулся к животу.
– И скоро у нас родятся дети!

Эпилог.

Лежа на кровати, я рассматривала сына, держа его на руках и улыбалась. А Гера сидел рядом и держал дочку, переводя взгляд с неё на сына, потом обратно, и периодически бросал счастливые взгляды на меня.

– Дай уже мне подержать!
– к кровати подошла Соломея, и протянула руки, пытаясь забрать у Геры дочку.

– Не дам!
– решительно ответил он, отодвигаясь.
– Возьми у Майи внука, она рожала и устала. Ей надо отдохнуть!

На самом деле я совсем не чувствовала усталости, потому что роды прошли быстро и практически безболезненно, но у нас с Соломеей наконец-то наладились хорошие отношения, и я отдала ей сына, хотя и сама хотела подержать его подольше.

– Он так похож на тебя, сынок, - она, улыбаясь, рассматривала малыша.
– Как мы их назовём?
– и посмотрела на меня.

– Мы так и не пришли к общему мнению, - я вздохнула, не зная, куда деть руки, и уже стала коситься на Геру, прикидывая, как забрать у него дочку.
– Поэтому решили, что имя дочки дадите вы, а имя сыну - Аскольд.

– Спасибо, Майя!
– воодушевлённо ответила Соломея и задумалась.

В дверь постучали, и заглянул Аскольд.

– Можно? Мне сказали, что уже всё, и я могу посмотреть.

– Заходи, отец, - весело сказал Гера.

Аскольд подошёл к кровати, и нерешительно улыбнулся мне, а потом наклонился над внуком и принялся его разглядывать.

– Наша порода, - довольно протянул он.
– Весь в отца и деда.

– Хочешь подержать его?
– хитро спросила Соломея.