— Лана, вашим волчатам уже шесть месяцев, и самое время позволить им жить самостоятельно. С ними всё будет хорошо. Волки с шести месяцев начинают охотиться сами.

— А откуда вы знаете, что моим волчатам шесть месяцев, вы же их не видели? — сощурив глаза, спросила она.

Попался! Я то их видел позапрошлой ночью, когда первый раз пришёл сюда на её запах. Они и лошади тогда взбесились. Но я не мог ей об этом сказать. Надо как-то выкрутиться. Я начал вспоминать, всё, что знаю об обыкновенных волках. И нашёл:

— Всё просто. Сейчас конец сентября, а волчата рождаются в марте-апреле. Сами посчитайте.

— Да, вы правы — сказала она задумавшись. — Но ведь они не умеют охотиться. Их никто этому не учил.

— Лана, они хищники, у них это в крови, — я успокаивал её, как мог.

— Ну, что ж. Наверное, это правильно — она сникла, и я подумал, что сейчас увижу её слёзы.

Отвернувшись к окну, она застыла. Через минуту он повернулась к нам и сказала:

— Вы, наверное, голодны?

«Голоден? Да, пожалуй. Последний раз я пил кровь пять дней назад, но я мог и потерпеть, ещё дня три. Хотя с большим удовольствием попробовал бы твою кровь». Я себя утешал, тем, что на этот раз я получу кровь нектэрии.

— Нет, спасибо. Я не очень голоден, — спокойно ответил я.

— Стефан, а ты? — она повернулась к нему.

Он молчал. Всё-таки, я слишком на него надавил. Надо исправлять ситуацию.

— Стефан, у Ланы температура и ей надо отдыхать. Возьмите сейчас всё, что вам необходимо, чтобы потом её не беспокоить — я старался отдавать приказ, как можно мягче.

— У меня есть всё необходимое, — равнодушно сказал он, и направился к выходу из дома.

Лана явно, что-то заподозрила. Когда я начал говорить, она дёрнулась, а потом просто впилась в меня взглядом. И только сейчас я обратил внимание на её глаза. Серо-голубые, как рассветное небо, перед ясным днём. Такого оттенка я никогда раньше не видел. Меня парализовало. Я не понимал, что со мной происходит. Тем временем, она перевела взгляд на Стефана и спросила:

— Стефан, у тебя всё хорошо? Как ты себя чувствуешь? Не заболел?

Он остановился у двери и повернулся к нам. Он, явно, что-то хотел сказать, но не мог. Я решил ему помочь, чтобы его поведение, не вызвало подозрений.

— Дай ответ, чтобы Лана не волновалась — приказал я.

— Всё хорошо. Я пойду к себе — и вышел за дверь.

Лана в недоумении провела его взглядом. Потом подняла руки к вискам и начала массировать их.

— Лана, вам плохо? Вам надо лежать, — взволнованно спроси я.

— Просто голова болит. Сначала мне надо поесть, а потом я лягу.

Она направилась в кухню, я следом за ней. Она достала из холодильника продукты и начала делать бутерброды.

— Вы точно не хотите есть? — спросила она.

— Нет, спасибо.

— Знаете, вообще-то я тоже по утрам не ем, но когда болею, начинаю жевать всё подряд. И мясо, и овощи, и фрукты. Нормальные люди, когда болеют, не хотят есть, я наоборот превращаюсь в прожорливою саранчу — она извиняющее улыбнулась. — Так что не удивляйтесь, если я сегодня раз пять или шесть поем.

— Вам нужны силы, чтобы выздороветь. Чем быстрее вы это сделаете, тем спокойней я буду себя чувствовать, — пора приступать к действиям, подумал я, благо она сама заговорила об этом. — Что вы имеете в виду, говоря про себя, как про ненормального человека?

— Я не сказала, что я ненормальный человек — она слегка обиделась. — Просто, обычно я ем один, максимум два раза в день, и никогда не завтракаю. А когда начинаю болеть, ем сутки напролёт, у большинства людей, по моему наоборот.

— Лана, это просто особенность вашего организма. Вам нечего переживать из-за этого, — успокоил я её и улыбнулся.

— Я и не переживаю — она посмотрела на меня и улыбнулась в ответ.

Как раз в этот момент она резала огурцы и, отвлекшись, порезала себе палец. Я чуть с ума не сошёл от запаха. Я застыл, голова шла кругом, непроизвольно я сглотнул слюну. Она поднесла палец ко рту и слизала кровь. Потом подошла к раковине и, включив воду, подставила палец под струю. Через пять секунд, самых долгих пять секунд в моей жизни, она выключила воду и вернулась к столу. Я до сих пор не мог заставить себя пошевелиться. «Интересно, а говорить я в состоянии?»