Тем временем он, сняв носок, осматривал щиколотку. Пальцы нашли болезненную точку. Я вздохнула. Он приложил ладонь к косточке, и боль чуть притихла. У него были холодные руки. Или это я уже стала замерзать? За те четыре часа, что я бродила под дождём, я намокла, в сапогах хлюпало, носки были мокрые, штаны со свитером тоже. Дождевик мало спасал.

— Перелома нет. Растяжение связок. Вам надо домой. Я помогу вам, — и посмотрел мне в глаза.

— Ээ, спасибо, вам, большое. Я сама, — я старалась говорить с твёрдостью в голосе.

— Не говорите глупости. Вам нужна помощь, — возразил он мне.

Во мне боролись три чувства. Гордость — сама как-нибудь доковыляю или доползу. Осторожность — я не хотела, чтобы этот человек знал, где я живу. И здравый рассудок, который говорил, что если я пойду одна, я и до обеда следующего дня домой не доберусь.

Тем временем он повернулся к своим спутникам и сказал:

— Анна, Николас, идите домой. Я сам со всем разберусь. Опасности больше нет.

Опасности!? Я вспомнила про волков.

— Вы говорите про волков? — с тревогой спросила я.

— Нет — ответил он.

Я решала задать вопрос, который волновал меня больше всего.

— Вы охотники?

— Можно сказать и так. Но не сегодня, — уклончиво ответил он.

— Вы не видели двух волчат сегодня в лесу? — затаив дыхание, спросила я.

— Нет.

Я сникла. Где сейчас Сет и Рет? Как они? В лесу холодно и сыро. Они, наверное, голодны. Хотелось плакать, а слёз, как обычно не было.

Его спутники ещё раз бросили взгляд в мою сторону, а потом развернулись и стали уходить.

Я, опираясь на корягу, попыталась подняться, незнакомец тут же схватил меня под локоть и помог подняться. Я опёрлась на его руку и сделала первый шаг. Ух, болезненно, но терпимо.

— Старайтесь не наступать на ногу. Чем меньше вы будите её беспокоить, тем быстрее она заживет, — он остановился оглядываясь. Потом подвёл меня к ближайшему дереву и сказал, — Прислонитесь пока к дереву. Я сейчас.

Отойдя в сторону, он подобрал палку и обломал сучки.

— Вот, опирайтесь на неё, — он протянул палку мне.

Я попробовала и тут же отбросила её в сторону. К боли в ноге, добавилась боль в плече. Ну почему я вывихнула и правое плечё, и правую щиколотку? Придётся прыгать на одной ноге, опираясь на его руку.

Мы двинулись в путь. Уже через пятнадцать минут мы начали спуск в долину.

— Вы хорошо ориентируетесь в этих горах, — меня это тревожило.

— Я бывал здесь раньше, — спокойно ответил он.

Это многое объясняло. Но мне надо было сосредоточиться. Вниз идти было тяжелее всего. Каждый шаг отдавался болью. Моё дыхание участилось.

— Вам больно, — озабоченно сказал он.

Не успела я ответить, как он подхватил меня на руки. Я начала вырываться.

— Так будет намного быстрее для меня и менее болезненно для вас, — пояснил он.

Он был прав, мне нечего было возразить.

— Хорошо. Но когда мы спустимся, я опять пойду на своих двоих, — упрямо возразила я.

Он промолчал. На его руках я чувствовала себя неуютно. Я не люблю, когда люди подходят ко мне близко, а уж когда прикасаются — тем более. Мне не нравился этот человек. Я чувствовала — он опасен, очень опасен.

— Утром вы не ответили на мой вопрос?

— Какой? — не поняла я.

— Как вас зовут? — и посмотрел на меня.

Ответа мне не избежать.

— Лана, — нехотя ответила я.

— Это сокращенное имя или полное? — и интересом спросил он.

— Сокращённое.

— От какого? — он не отступал.

Так и хотела сказать: «А вам какая разница», но грубить было не в моём характере.

— От — Светлана, — пояснила я.

— Значит — светлая. А дальше? — он бросил выжидающий взгляд на меня.

— Что дальше?

— Фамилия?

— А вам зачем? Счёт мне хотите выставить? — я начала злиться. — Я заплачу вам наличными.

Он промолчал. Мы спустились в долину. Я сразу же попыталась вывернуться из его рук. Но он крепко меня держал.