— Достаточно, чтобы уловить общую идею: ребенок по имени Джонатан находился под ее опекой и испытал несколько цианотических приступов. Последний оказался смертельным.

Доктор ткнул пальцем в стопку:

— Да. Но только то были не отношения сестры милосердия и пациента. Последняя приемная анкета показывает фамилию мальчика: Хатч. Это был Джонатан Хатч. Ее собственный сын.

Даже у меняотвисла челюсть, и я немедленно подумал о комплекте фотографий детей и младенцев, что видел в секретере в доме № 39 по Бетьюн-стрит.

— В больнице Святого Луки она не была сиделкой, — продолжал доктор. — Она приносила туда ребенка как пациента.Трижды.

Маркус как сидел, так и застыл, с зажатой в руке бараньей костью:

— Но… я просто предположил…

Доктор отмахнулся от него; движение руки его говорило: «ну конечно, конечно» — так ясно, будто он сказал это вслух. Он продолжал читать и всматриваться. Потом снова пораженно проговорил:

— Святый боже…Местом работы она указывает № 1 по Западной 57-й улице.

Бокал мистера Мура с грохотом приземлился на пол:

— Иисусе! — ошеломленно вымолвил он — Это же дом Корнеля Вандербилта! [31]

Сайрус все еще не мог справиться с первой порцией новой информации:

— Но я же думал, мы вроде как решили, что эта женщина не способна иметь детей.

Доктор лишь вновь отмахнулся:

— Верно, Сайрус. И ничто не говорит о ее… стоп. Вот. — Он схватил газету, лежавшую внизу пачки, и вручил ее Сайрусу. — Взгляни-ка, что за вывод можно сделать отсюда.

Сайрус, набив рот фазаном, одной рукой придержал тарелку, другой взял бумаги, переместился за один из столов, где смог бы продолжать есть и читать. Доктор не отрывался от больничных отчетов:

— Каждый из случаев досконально подтверждает схему, описанную сестрами «Родильного дома». Каждый раз, когда женщина — значащаяся здесь как миссис Элспет Хатч— являлась в больницу, мальчик Джонатан, полутора лет от роду, уже задыхался и был синюшным. Каждый раз это приключалось посреди ночи — мать заявляла, что просыпалась от звуков его затрудненного дыхания и бросалась к нему, обнаруживая, что дитя не дышит. Первые два документа достаточно драматичны: «Если бы Вы, миссис Хатч, проявили меньшую расторопность с передачей ребенка в руки профессионалов, — пишет штатный лечащий врач после первого посещения, — он скорее всего бы уже скончался. Ваши страдания, пока Вы ожидали разрешения его судьбы, по словам персонала, были самыми трогательными, что доводилось наблюдать». Кто, Христа ради, это написал? — Пока доктор Крайцлер читал, я вспомнил, что он частенько работал с коллегами — терапевтами больницы Святого Луки. — Хм-м… «Доктор Дж. Лангэм». Не знаю такого.

— Ему следовало бы писать бульварные романы, — пробормотал мистер Мур, убирая салфеткой вино и осколки, покрывшие пол у его кресла. — А про Вандербилта есть там еще что-нибудь?

— Нет, — ответил доктор. — Но она, очевидно, жила в квартире по соседству с 57-й улицей, потому и отвозила ребенка в Святого Луку. Больница в то время все еще находилась на 54-й. А вот и новая статистика. В графе «возраст» она пишет «тридцать семь», «род занятий: приходящая горничная», «место рождения: Стиллуотер, Нью-Йорк». — Доктор поднял взгляд. — Ну, кто-нибудь?

— На севере? — попытался Люциус.

— Отсюда мало что «на юге», Люциус, — сказала мисс Говард с улыбкой. — Я знаю город, доктор. Это верховья Гудзона, рядом с Саратогой. — Она гордо прокашлялась и отщипнула еды. — Именно тот район, если кто-то помнит, куда я определила ее по акценту.

— Поздравляю, Сара, — объявил доктор. — Будем надеяться, вам столь же повезет со следующей партией загадок. Сайрус? Удалось найти что-нибудь в газетах?

Сайрус не ответил. Он к тому же прекратил есть, хотя едва наполовину расправился со своей порцией — и пялился на старую, начавшую желтеть газетную бумагу так, будто прочел там о собственной смерти.

— Сайрус? — повторил доктор. Обернувшись и заметив выражение Сайрусова лица, он немедля вскочил из своего кресла и бросился к нему. — Что там? Что ты обнаружил?

Медленно поднимая глаза, Сайрус как будто смотрел сквозь доктора:

— Она делала это и раньше…

— Что ты хочешь сказать? Делала что? — вмешался мистер Мур. Но остальные пребывали в тишине, сообразив, что имел в виду Сайрус, хотя и не желая в это верить.

Сайрус прикоснулся к бумагам и обратился к мистеру Муру:

— Здесь четыре вырезки. Первые три — из «Джорнал» и «Уорлд». Все рассказывают о похищении ребенка в мае 1895 года. Пара по фамилии Йохансен, владельцы продовольственной лавки на Западной 55-й улице, у них был сын, Питер. Шестнадцати месяцев. На мать напали на боковой улице, когда она одна возвращалась домой с младенцем. Мальчика забрали, но никакого выкупа никто так и не потребовал.