Я хихикнул:

— Ничейная вещь? Во, Носяра, ты даешь.

— Не, ну надо ж это как-то обзывать, если быки зацапают. Короче, канаем мы к пирсу и тут глядь, фиговина красная в воде бултыхается. Прикинули, может, там чего вкусного внутрях упрятано, да нырнули за ней, как были, в портках, ну, короче. Вытягиваем, значит, ее эдак преспокойненько… ну и можешь представить, на чё это было похоже, когда мы ее развернули… — Он присвистнул и рассмеялся: — Братан.Болезный Луи сблевнул после этого, наверно, раз восемь — хрена ль там не проблеваться, коль у тебя полжелудка всего…

— Эй-эй-эй, — возмутился Болезный Луи. — Я те, Носяра, уже мильон раз говорить задолбался — это мой кишечник,таким вот я на свет уродился, без половины кишок, а не чего там другого!

— Ну, ладно-ладно… короче, — продолжал Носяра. — Пошли мы, значит, за фараоном, может, думаем, тут награда какая светит. Ну, и, короче, впредь будем умнее. Теперь эти гады не отпускают нас ни фига — прикинь, подозревают, может, это мы чего утворили! Не, ты прикинь, с какой это стати нам понадобится людей распиливать? И, главное, как,Господи Иисусе? У меня что один малый идиот, — он ткнул пальцем в пацана по кличке Шлёп, который, как я присмотрелся, похоже, вообще слабо улавливал, что происходило вокруг, — что второй, с полжелудком своим…

— Я ж те задолбался говорить, Носяра! — опять заверещал Болезный Луи. — Это мой…

— Все, все, твой кишечник, — успокаивающе буркнул Носяра. — А теперь завали пасть, будь так добёр. — И он обернулся ко мне с ухмылкой. — Не, ну вот ведь дебилы ёкарные. Такие вот, короче, делы, Свисток, сам-то каким ветром здесь?

— Я, — начал я, оглядываясь на толпу вокруг останков и замечая, что та начала вроде бы понемногу редеть. — Да пару тут друганов заехал подобрать. — В этот момент Сайрус и детектив-сержанты двинулись ко мне. — Ладно… мне пора уже. Но вообще я вроде собирался к Фрэнки заскочить на этой неделе. Сам там не будешь?

— Ну, если только фараоны когда-нибудь нас отпустят, — весело осклабился Носяра. — Не, ты прикинь, нам эдакую вот фиготень шить, а? — завел он сызнова, когда я двинулся обратно. — Это ж ни фига не логически! Хотя кто ж здесь хоть раз слыхал о логическом фараоне, а, Свисток?

Я ухмыльнулся ему в ответ, откозырял и вместе с Сайрусом и Айзексонами поспешил к экипажу.

Извозчик по ходу опять вырубился, хотя, когда Сайрус забирался назад, воспрял и тихенько так заскулил — вроде как надеялся, что вся эта скачка ему привиделась в похмельном кошмаре:

— О нет… нет, не надо! Послушайте, вы, я фараонов позову, если…

Маркус, устраиваясь на маленькой железной подножке справа, пока его брат таким же образом обосновывался слева, сверкнул полицейской бляхой.

— Фараоны уже здесь, сэр, — произнес он невозмутимо, перебрасывая через плечо ранец с инструментами и мертвой хваткой цепляясь за борт салона. — Окажите любезность, извольте сесть обратно и не шуметь — поездка не займет много времени.

— О нет… не займет, — обреченно простонал старик, — никак не займет, особливо поминая ту, что я пережил по дороге сюда…

Пока он ныл, я влез на козлы, прищелкнул поводьями, и мы загремели обратно по булыжникам Кларксон-стрит, оставляя за спиной странную сцену на набережной и рассчитывая — как выяснилось впоследствии, напрасно, — что более нам такого не услышать и не увидеть.

Пока экипаж наш несся на восток, моя голова аж кипела от мыслей, крутившихся вокруг кровавого зрелища да нашей безрадостной встречи с Кэт и ее клиентом. Но стоило нам выехать обратно на Гудзон-стрит и повернуть к северу, внимание мое окончательно отвлекли знакомые и — учитывая обстоятельства и мои думы — радостные звуки: едва поблизости не осталось ни одного фараона, способного услышать их разговор, братья Айзексоны немедленно предались любимой своей забаве — яростной перебранке.

— Вот не мог ты просто удержаться, не мог, скажи? — слышал я голос Маркуса, пробивавшийся сквозь бой кобылкиных подков по камням.

— Удержаться от чего? — визгливо отзывался с другого края сражающийся там за жизнь Люциус, решив заранее уйти в оборону.

— Ты же просто воспользовался удобным моментом, чтобы прочитать им всем лекцию, будто мы в начальной школе, — раздраженно продолжал Маркус.

— Я отмечал важные улики! — яростно сопротивлялся Люциус. Глянув разок через плечо, я увидел, как детектив-сержанты, словно два мальчишки, чего-то не поделившие меж собой, подались с подножек друг к другу, не обращая внимания на Сайруса и ошалелого извозчика, зажатых между ними в салоне. Впрочем, старик явно решил, что странная эта сцена суть новое свидетельство того, что он похищен маньяками.

— Ах, он отмечал важные улики, — передразнил брата Маркус. — Да ты же рисовался! Будто нам и так мало проблем в Управлении без того, чтоб ты изображал классную даму!

— Но это просто нелепо… — попытался возразить Люциус, но Маркус не давал ему спуску:

— Нелепо? Ты с восьми лет себя так ведешь!

— Маркус! — попытался перевести разговор Люциус. — Здесь не место и не время для таких разговоров…

— День за днем, стоило нам прийти со школы, как н а тебе: «Маменька! Папенька! А я могу наизусть пересказать все наши уроки, вот послушайте, послушайте!»