— Ты в порядке? — поинтересовалась она.

— Да.

— Ты понимаешь, что ее решение выйти замуж — самая приятная новость в твоей жизни?

— Понимаю. — Майрон отложил газету. — И еще я пришел к выводу, которым хочу поделиться с вами.

Уин остановил движение клюшки на полпути.

— Моя рука еще недостаточно прямая.

Эсперанса махнула ему рукой, призывая помолчать.

— Какому?

— Я всегда старался бороться с тем, что, как я теперь понял, является моей внутренней потребностью, — заявил Майрон. — Вы о ней знаете — играть в героя. Вы всегда предостерегали меня от этого, и я вас слушал. Но я пришел к выводу, что по-другому просто не могу. У меня наверняка будут поражения, но побед точно будет больше. И я не собираюсь от этого убегать. Я не хочу превратиться в циника. Я хочу помогать людям. И решил, что буду этим заниматься.

Уин повернулся к Майрону.

— Ты закончил?

— Да.

— Мы должны рукоплескать? — поинтересовался Уин у Эсперансы.

— Думаю, да.

Эсперанса встала и громко захлопала. Уин аккуратно положил клюшку для гольфа и вежливо поаплодировал.

Майрон поклонился и сказал:

— Позвольте выразить вам сердечную признательность. Вы замечательная аудитория, и не забудьте отблагодарить официантов, когда будете уходить. И обязательно попробуйте телятину.

В дверь просунулась голова Верзилы Синди. Сегодня она явно переборщила с красным и была похожа на сигнал светофора.

— Вторая линия, мистер Болитар, — сказала Синди, моргая подчеркнуто сильно. Ее глаза напоминали двух скорпионов, сцепившихся хвостами. — Это ваша новая сладкая пассия, — добавила она.

Майрон взял трубку.

— Алло?

— Во сколько ты придешь? — спросила Эли Уайлдер.

— Должен быть около семи.

— Как насчет пиццы и фильма вместе с детьми?

Майрон улыбнулся:

— Звучит заманчиво.

Он повесил трубку, все еще продолжая улыбаться. Эсперанса и Уин обменялись взглядами.

— Что? — спросил Майрон.

— Все влюбленные такие смешные! — ответила Эсперанса.

— Мне пора, — заметил Майрон, посмотрев на часы.

— Счастливо! — отозвалась Эсперанса.

Майрон повернулся к Уину.

— Не хочешь составить мне компанию?

— Нет, мой друг. Это дело — только твое.

Майрон поднялся, чмокнул Эсперансу в щеку и дружески приобнял Уина. Тот удивился этому жесту, но промолчал.

Майрон ехал в Нью-Джерси. День был чудесный. Солнце светило так, будто его только что создали. Майрон пощелкал переключателем по разным станциям — кругом крутили его любимые песни.

Просто такой удачный выдался день.

Он не стал заезжать на могилу Бренды, решив, что она поймет и не обидится. Судят не по словам, а по делам, и все такое.

Майрон припарковался у медицинского центра Святого Варнавы и направился в палату Джоан Рочестер. Она сидела на кровати, готовясь к выписке.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Все хорошо, — ответила Джоан.

— Мне очень жаль, что так вышло.

— Не надо жалеть.

— Вы возвращаетесь домой?

— Да.

— И не станете выдвигать обвинений?

— Нет.

Майрон так и думал.

— Но ваша дочь не может вечно скрываться.

— Вчера ночью Кэти вернулась домой.

«Вот тебе и счастливый конец!» — подумал Майрон и закрыл глаза. Он рассчитывал услышать совсем не это.

— Они с Руфусом разругались. Кэти вернулась домой, и Доминик простил ее. Все будет хорошо.

Они посмотрели друг на друга. Ничего хорошего не будет. Он это знал, и она тоже знала.

— Я хочу вам помочь, — сказал Майрон.

— Вы не можете.

Наверное, она права.

Помогать нужно тем, кому можешь. То же самое говорил и Уин. И всегда — всегда! — выполнять обещание. Именно за этим он и пришел сюда сегодня — выполнить обещание.

Он встретился с доктором Эдной Скайлар в коридоре возле онкологического отделения. Он рассчитывал поговорить с ней в кабинете, но можно и здесь.

Увидев его, Эдна Скайлар улыбнулась. На ней почти не было косметики, белый халат помят, а на шее висел стетоскоп.

— Здравствуйте, Майрон, — поздоровалась она.

— Здравствуйте, доктор Скайлар.

— Зовите меня Эдна.

— Хорошо.

— Я как раз закончила. — Она показала большим пальцем на лифт. — Что привело вас сюда?

— Вообще-то вы.

У нее за ухо был заткнут карандаш. Она достала его, записала что-то в медицинской карте и сунула обратно.