— Ладно, как скажешь.

— Куда ты едешь сам?

— В химчистку Чанга. Мне надо поговорить с Роджером.

— Я свяжусь с Зоррой.

В химчистке было много народу. Максин заметила Майрона и кивнула, чтобы подошел. Майрон обошел очередь и направился за ней в подсобку. От запаха химикатов и хлопкового пуха сразу начало першить в горле. Казалось, частицы пыли обволакивают всю поверхность легких Майрона, и он с облегчением вышел за Максин на улицу через заднюю дверь.

Роджер сидел на ящике, опустив голову. Максин сложила руки на груди и сказала:

— Роджер, ты ничего не хочешь сказать мистеру Болитару?

Роджер был на удивление худым пареньком с тонкими как тростник руками.

— Пожалуйста, извините меня за эти звонки, — сказал он, по-прежнему не поднимая глаз.

Вся сцена выглядела так, будто мальчишка случайно разбил мячом соседское стекло и мать притащила его силком, чтобы извиниться. Майрону было нужно не это, и он повернулся к Максин:

— Я хочу поговорить с ним один на один.

— Я не могу этого разрешить!

— Тогда я иду в полицию.

Сначала Джоан Рочестер, а теперь Максин — Майрон становился настоящим экспертом по запугиванию матерей. Для завершения образа осталось только начать их бить, чтобы почувствовать себя Мужчиной с большой буквы.

Но Майрон не мог себе позволить проявить жалость, и Максин Чанг сдалась:

— Я подожду внутри.

— Спасибо.

Как обычно, дорожка у заднего входа была завалена мусором и стоял стойкий запах мочи. Майрон ждал, что Роджер на него посмотрит, но тот продолжал сидеть не шевелясь.

— Ты звонил не только мне, — сказал Майрон. — Ты звонил и Эйми Биль, верно?

Тот кивнул, по-прежнему не поднимая глаз.

— Зачем?

— Я ей перезванивал.

Майрон недоверчиво скривился, но это не возымело действия, поскольку голова Роджера была опущена.

— Посмотри на меня, Роджер.

Тот медленно поднял голову.

— Ты хочешь сказать, что Эйми звонила тебе первой?

— Мы виделись в школе, и она сказала, что нам надо поговорить.

— И что помешало?

— Помешало чему?

— Почему вы не поговорили прямо там, на месте?

— Мы были в вестибюле, там полно народу, а она хотела поговорить без свидетелей.

— Понятно. И ты ей позвонил?

— Да.

— И что она сказала?

— Все было как-то странно. Она спрашивала о моих оценках и внеаудиторной деятельности. Будто хотела услышать подтверждение тому, что уже знала. Я хочу сказать, что мы все друг о друге что-то знаем. Все рассказывают. Поэтому она уже была в курсе.

— И все?

— Мы говорили всего пару минут. Она сказала, что ей надо идти. И добавила, что ей очень жаль.

— Жаль?

— Жаль, что меня не приняли в Университет Дьюка. — Он снова опустил голову.

— Ты накопил в себе много негатива, Роджер.

— Вы не понимаете.

— Тогда объясни!

— Забудьте.

— Я бы рад, но дело в том, что ты мне звонил.

Роджер разглядывал дорожку с таким вниманием, будто видел ее впервые. Он поморщился, а на лице отразилось отвращение. Наконец он поднял глаза на Майрона.

— Понимаете, ко мне всегда относились как к неполноценному азиату. Я родился в этой стране, я не иммигрант. Когда я открываю рот, половина людей ожидает, что я заговорю как Джеки Чан в старых фильмах. А в нашем городе, если у тебя нет денег или ты не преуспел в спорте… Я вижу, как выбивается из сил моя мать. Я вижу, как тяжело она работает. И говорю себе — если бы только я смог из этого выбраться! Если я буду усердно учиться, отказываться от развлечений, идти на жертвы, тяжело и много работать, то все будет хорошо. Мне удастся вырваться! Не знаю, почему выбрал Дьюк, но я его выбрал. И это стало моей единственной целью. Если бы мне удалось туда попасть, я бы смог немного передохнуть. Выбраться из этой химчистки…

Его голос затих.

— Жаль, что ты ко мне не обратился.

— Я привык полагаться только на себя.

Майрон хотел сказать, что копить в себе гнев на весь мир неправильно, но он никогда не был на месте этого парня. И сейчас его волновали другие проблемы.

— Вы будете на меня заявлять?

— Нет, — ответил Майрон и тут же добавил: — Тебя еще могут зачислить с листа ожидания.

— Прием закончен, и его уже ликвидировали.

— Понятно. Послушай, я знаю, что для тебя это сейчас как вопрос жизни и смерти, но, поверь, название университета, который ты окончишь, вовсе не так важно. Я не сомневаюсь, что тебе очень понравится Рутгерс.