Зариния встретила Элрика с радостью, но не без предчувствия беды.

– Ходили слухи, что ты погиб – убит в морском сражении…

Элрик прижал ее к себе.

– Я не могу остаться надолго, – сказал он. – Мне нужно отправляться в области за Вздыхающей пустыней.

– Я знаю.

– Знаешь? Откуда?

– Здесь был Сепирис. Он оставил для тебя подарок в конюшне. Четыре нихрейнских жеребца.

– Полезный подарок. Они доставят нас к месту гораздо быстрее любых других зверей. Только вот успеем ли мы при всей их скорости? Я боюсь оставлять тебя здесь, когда Хаос распространяется так стремительно.

– Ты должен оставить меня, Элрик. Если здесь дела будут обстоять совсем плохо, мы отправимся в Плачущую пустошь. Думаю, что даже Джагрин Лерн не питает никакого интереса к таким бесплодным землям.

– Обещай, что так и сделаешь.

– Обещаю.

Ее обещание немного успокоило его. Он взял ее за руку.

– Самый спокойный период моей жизни я провел в этом дворце, – сказал он. – Позволь мне провести с тобой последнюю ночь, и, может быть, мы обретем частичку прежнего душевного покоя… А потом я отправлюсь в логово печального великана.

Потом они любили друг друга, а когда уснули, их сновидения были настолько полны темными предзнаменованиями, что один будил другого своими стонами, и тогда они просто легли рядом, прижавшись друг к другу, а на рассвете Элрик поднялся, нежно поцеловал Заринию и отправился в конюшню, где нашел своих товарищей – они ждали его, окружив четвертую фигуру. Четвертым был Сепирис.

– Сепирис, спасибо за подарок. Возможно, благодаря им мы успеем, – сказал Элрик. – А зачем ты здесь сегодня?

– Потому что я могу оказать тебе еще одну маленькую услугу, прежде чем ты отправишься в путь – сказал чернокожий провидец. – У всех вас, кроме Мунглама, есть оружие, наделенное особой силой. У Элрика и Дивима Слорма – их рунные мечи, у Ракхира – Стрелы Закона, подаренные ему чародеем Ламсаром во время осады Танелорна. А оружие Мунглама – лишь его воинское мастерство.

– Я думаю, меня это вполне устраивает, – ответил Мунглам. – Я видел, что может взять у человека заколдованный меч.

– Я не в силах тебе дать ничего такого, что по силе или коварству может сравниться с Буревестником, – сказал Сепирис. – Но у меня есть небольшое заклятие для твоего меча. Я узнал его в разговоре с Белыми Владыками. Дай мне твой меч, Мунглам.

Мунглам неохотно обнажил свой кривой меч и протянул его нихрейнцу, который вытащил из-под одежды миниатюрный гравировальный инструмент и, прошептав руну, начертал несколько символов на клинке вблизи рукояти. После этого он отдал меч Мунгламу.

– Ну вот, теперь на этом мече благословение Закона, и ты увидишь, что он сможет гораздо лучше противостоять его врагам.

Элрик нетерпеливо сказал:

– Нам пора отправляться, Сепирис. Времени остается отчаянно мало.

– Тогда в путь. Осторожнее, вам могут встретиться банды Джагрина Лерна. Не думаю, что вы столкнетесь с ними на пути туда, но вот на обратном…

Они вскочили на быстроногих нихрейнских жеребцов, которые уже не раз выручали Элрика, и поскакали из Карлаака в сторону Плачущей пустоши. Поскакали, может быть, навсегда прощаясь с тем, что оставалось позади.

Вскоре они оказались на Плачущей пустоши, потому что через нее лежал самый короткий путь во Вздыхающую пустыню.

Один Ракхир был хорошо знаком с этой местностью.

Нихрейнские жеребцы, молотя копытами по поверхности своего необычного мира, казалось, летели над землей: ноги и в самом деле не прикасались к влажной траве Плачущей пустоши. Они мчались с невероятной скоростью, и Ракхир, пока не привык к этой скачке, крепко сжимал поводья.

В этой области вечных дождей трудно было увидеть, что впереди, к тому же капли дождя текли по их лицам, попадали в глаза, и путники тщетно пытались разглядеть вдалеке горный хребет, проходящий по краю Плачущей пустоши, отделяя ее от Вздыхающей пустыни.

Наконец после целого дня пути они увидели высокие горы, пики которых терялись в тучах, и вскоре, благодаря резвости нихрейнских жеребцов, они уже скакали по глубоким ущельям. Дождь прошел, а к вечеру второго дня и ветерок потеплел, потом он стал сухим и жарким – они спустились с гор и оказались под безжалостными лучами солнца, на границе Вздыхающей пустыни. Ветер здесь шелестел, ни на секунду не прерываясь, обдувая скалы, нагоняя рябь на песчаные дюны – этот шелестящий звук дыхания ветра и дал пустыне ее имя.

Они замотали лица и опустили капюшоны как можно ниже, чтобы этот вездесущий песок не попал в глаза.

Привалы у них были короткими. Ракхир показывал дорогу. Жеребцы мчались со скоростью, в десять раз превышавшей скорость обычных коней, все дальше и дальше в глубь этой бескрайней пустыни.

Разговаривали они мало, потому что трудно было услышать, что говорит другой, за постоянным шелестом ветра, и каждый из них погрузился в себя, в собственные мысли.

Элрик давно уже был в полубессознательном состоянии, и конь сам нес его по пустыне. Альбинос боролся с собственными навязчивыми мыслями и эмоциями, и ему, как почти всегда, трудно было создать объективное представление о собственной непростой ситуации. Прошлое его было далеко не безоблачным, его происхождение вызывало у него отвращение, а потому и настоящее виделось ему весьма смутно.