– Наконец-то, Кен! Заходи, не стой в дверях!

Шеф был искренне обрадован, похоже общество этих двоих не показалось ему приятным. Ничего удивительного впрочем в этом не было. Кеннет не спеша прошел к столу, чувствуя как страх и волнение покидают его, уступая место привычной деловой сосредоточенности.

– Позвольте представить, - начал шеф.
– Кеннет Карсон, один из наших лучших истребителей. Кен, это мисс Форсдейл и доктор Кросби - ее психоаналитик.

Доктор Кросби фыркнул и состроил такую мину, будто его познакомили с навозным жуком. Женщина коротко кивнула, бросив на Кеннета быстрый взгляд из-под опущенных ресниц. Кеннет в ответ поклонился обоим, сохраняя абсолютно непроницаемое выражение лица.

– Мисс Форсдейл, - продолжал шеф.
– Я попрошу еще раз повторить рассказ о Ваших проблемах для мистера Карсона. Ему предстоит ими заниматься, и, наверняка, у него, как у профессионала, возникнут к Вам вопросы.

– Это что, абсолютно необходимо?
– недовольно вмешался Кросби.
– Я считаю...

– Да, абсолютно необходимо, - ледяным тоном прервал его Кеннет.
– Начинайте мисс.

Доктор открыл было рот, собираясь разразиться возмущенной тирадой, но, натолкнувшись на бесстрастный взгляд голубых глаз истребителя, видимо передумал, и лишь что-то невнятно пробурчал.

Женщина помолчала, собираясь с мыслями, и судорожно сглотнув начала:

– Я принимала "Черный Морфей"...

Кеннет ободряюще кивнул, он понял это, как только увидел ее расширенные зрачки. Собственно "Черный Морфей" и стал причиной появления профессии истребителей, да и самой компании "Дрим" и ей подобных. Лет тридцать назад, когда "Морфей" только появился, никому бы и в голову не пришло назвать его "черным". Наоборот широкая рекламная компания кричала с экранов телевизоров, что случилось чудо, наконец найден абсолютно безвредный для здоровья наркотик, безопасный в любых, сколь угодно больших дозах, не формирующий зависимости. Человек, принявший белый порошок, засыпал и видел прекрасные сны не отличимые от реальности, в которых сбывались все его самые сокровенные, самые смелый мечты и желания, даже те в которых он сам не смел себе признаться. Удивительно ли, что новый препарат получил огромную популярность. Изобретатель - французский химик Жильбер стал самым известным человеком на планете. "Морфеем" лечили даже наркоманов, после чего несчастные уже не нуждались в химическом зелье которое раньше доводило их до экстаза. "Морфей" прописывали душевнобольным и просто людям страдающим депрессией. "Морфеем" повально увлекалась "золотая молодежь". Апофеозом славы для Жильбера стало вручение ему Нобелевской премии. Однако, как и сам легендарный создатель динамита, он дал людям больше страданий чем пользы и принес в мир едва ли не столько же несчастий.

Гром грянул через два года после начала серийного производства препарата. Чудесные сны многих завзятых любителей "Морфея" неожиданно превратились в кошмары, наполненные ужасом, извечным страхом гнездившемся в подсознании. Действие препарата как бы поменяло знак с плюса на минус. Как в начале курса препарат высвобождал из оков глубинных помыслов человека сокровенные мечты и желания реализуя их во сне, так при достаточно длительном приеме проявилось обратное действие - теперь из тайников подсознания извлекались тайные страхи и беспощадно возникали за сомкнувшимися от усталости веками. Кошмары уже не отступали независимо от того, продолжал человек принимать "Морфей" или нет. С каждым днем они становились красочнее, реальнее. Люди боялись ночи, боялись заснуть, сходили с ума, кончали самоубийством. В довершение всего выяснилось, что женщины, принимавшие "Морфей", рожают психически ненормальных детей, терзаемых ужасом ночи с рождения и из-за этого замедленных в развитии и туповатых порой полностью растениеобразных в плане духовной жизни. Производство препарата было строжайше запрещено. Лучшие медицинские светила бились над проблемой излечения жертв "Морфея", но безуспешно, кошмары продолжались. Скоро они появились у тех, кто не принимал препарат систематически. Даже раз в жизни, из любопытства попробовав "Морфей", человек рисковал рано или поздно оказаться лицом к лицу со своим персональным ужасом, извлеченным из самых глубин его подсознания. Тогда-то "Морфей" и стали называть черным. Тогда-то и появились истребители, борцы с кошмарами, добровольно уходившие в страну "Черного Морфея", в Запределье. Ведь то, что неуязвимо снаружи, всегда можно поразить изнутри.

Губы женщины дрожали, глаза подозрительно завлажнели.

– Успокойтесь, - поспешно проговорил Кеннет.
– Вашей вины тут нет. Вам совершенно не в чем себя обвинять и нечего стыдиться. Этот препарат принимал каждый третий. Не Ваша вина, что у него обнаружились такие неприятные свойства. Успокойтесь, прошу Вас, и расскажите мне о своем сне. Как давно он появился?

– Примерно год назад, я обратилась к психоаналитику, но он не смог помочь.

– Я не смог!
– возмущенно воскликнул вальяжный, всплеснув руками, как бы приглашая присутствующих в свидетели вопиющей несправедливости.

– Да Вы же сами отказались от моих услуг, предпочтя им эту сомнительную компанию. Ведь мы уже добились определенного прогресса!

– За год вы добились только прогресса?
– медленно закипая, спросил Кеннет.
– Целый год эта женщина плакала по ночам, боясь заснуть. Ну еще бы, куда торопиться пока денежки исправно капают на ваш счет?! Или вы не знаете, что синдром "Морфея" официально признан в психиатрии неизлечимым?!

– Странно слышать упреки в корыстолюбии от людей, запросивших за час работы больше денег, чем я получаю за несколько месяцев, - ничуть не смутившись, парировал Кросби.

Кеннет уже набрал в грудь воздуха, готовясь достойно ответить. Но его опередил шеф. Слывший человеком неизменно вежливым и хладнокровным, на этот раз он взорвался.

– Ну вот что, уважаемый!
– рявкнул он так, что мисс Форсдейл, оторопело следившая за началом перебранки, вздрогнула в своем кресле.

– Мои парни рискуют жизнью, а никакие деньги не стоят человеческой жизни! К тому же они добиваются результатов, а не прогресса! Понятно вам, напыщенный индюк?!

Кеннет удивленно покачал головой и украдкой показал шефу оттопыренный большой палец. Кросби обиженно засопел, но ответить на выпад в свою сторону не решился.

Кеннет вспомнил, как их, совсем еще зеленых курсантов отряда истребителей, привели посмотреть на реальную работу. Обнаженное тело истребителя, опутанное сложной паутиной проводов и датчиков, истошный вой сирены, суета медиков дежурной бригады и длинные красные полосы как бы изнутри вспухающие на загорелом плече, рвущуюся кожу и темно-вишневую кровь, медленно заливающую белоснежные простыни. Потом, когда они, потрясенные до глубины души подростки, вернулись в учебный корпус, руководитель группы рассказывал: