Я выбрал одно из кресел в задних рядах, чтобы лишний раз не попадаться ей на глаза. Кто знает, сколько пересадок нам нужно будет совершить до того, как мы найдем подходящий рейс. Этот лайнер по дороге к конечному пункту назначения – Менигуэну – заходил еще в два порта, но Горвальдио среди них не было. Возможно, нам предстоял долгий путь, и не стоило проверять, как быстро женщина заинтересуется, почему это ее маршрут в точности совпадает с маршрутом незнакомого ей человека. В нашей Галактике со множеством планет и еще большим множеством людей вероятность такого совпадения так ничтожно мала, что не вызвать подозрения может только у выпускника школы полных кретинов.

Слева от меня было большое «окно», в котором я мог видеть все тот же космодром на Сайгусе с колышущейся травой, а чуть впереди – корпус соседнего лайнера. Посадка уже закончилась, и по салону пронеслись звуки приятного голоса, произносящего традиционное приветствие: «Мы рады приветствовать вас на борту…» Я слышал всю эту ерунду как минимум семьдесят три раза, поэтому мне удалось пропустить ее мимо ушей.

Соседний лайнер дрогнул вместе с землей, на которой он стоял, и начал удаляться. Наш корабль поднимался, медленно выталкиваемый невидимыми полями планеты. Без пламени, без шума, просто как пузырек воздуха, стремящийся достигнуть поверхности воды. Я понял, что с замиранием сердца жду следующего мгновения – включения маршевых двигателей. Никак не привыкну.

Вот космопорт остался далеко внизу, и под нами проплыло случайное облако. И вдруг – молниеносное движение, тьма и звезды. Лишь немного позади осталась все уменьшающаяся планета, еще миг назад такая основательная и нерушимая.

Вокруг был космос. Тысячи ярких звезд шептали глупые слова о вечности, которой не существовало.

Я окинул их взглядом. Многие из этих звезд я видел вблизи, знал, как они выглядят с маленьких миров, вращающихся вокруг каждой, и возникало давно знакомое ощущение, что я дома. Именно в космосе это ощущение было наиболее ярким, и бессмысленно отрицать, что домом я считал всю Галактику. Странное чувство. Ведь в вакууме жить невозможно.

Как-то мне довелось слышать любопытный спор. Один из споривших говорил о необходимости такого понятия, как родина. Другой же выступал за то, что человек имеет право жить там, где ему больше нравится. Он говорил:

– Если бы Бог захотел, чтобы человек всю жизнь сидел на одном и том же месте, то снабдил бы его корнями.

На что другой в тон ему резонно заметил:

– А если бы Бог захотел, чтобы человек постоянно порхал с места на место подобно бабочке, то снабдил бы его крыльями.

На том они и разошлись. А я вот иногда думаю: разве плохо, когда родина большая? Правда, это попахивает экспансионизмом.

Через семь минут звезды заплясали и превратились в огненные вихри, известившие, что корабль вошел в «туннель» Стинглера. Почти мгновенно «окна» погасли, чтобы не пугать слишком нервных пассажиров.

– Чай, кофе, сок? – с улыбкой обратилась ко мне стюардесса – как всегда, молоденькая и, как всегда, симпатичная. Мой взгляд, поднимаясь к ее глазам, непроизвольно пробежал по всему телу. Смотреть было на что, она это знала, посему и не обижалась на задержку в ответе.

Я вспомнил, что кофе и чай уже пил сегодня.

– Давайте сок.

Она по памяти начала перечислять все имеющиеся соки, но я остановил ее в середине списка:

– Обычный апельсиновый, пожалуйста. Стюардесса снова улыбнулась, спросила, как. я себя чувствую, удобно ли мне и так далее по перечню, который я тоже уже успел выучить наизусть. Когда положенные время и внимание мне были уделены, она с такой же улыбкой подошла к следующему пассажиру. Я откинулся в кресле и прикрыл глаза.

Перед моим внутренним взором всплыл образ Наташи, и этого оказалось достаточно, чтобы напрочь забыть о стюардессе. Наташа. Где она сейчас? Я назначил встречу, на которую не пришел. Не приду, поправился я. Мы расстались – скорее всего, навсегда. И мне так и не представится возможность выяснить, кто же она такая. Тогда, в ресторане, непринужденно болтая с ней за одним столиком, я видел в ней простодушную и открытую девушку. Теперь же, когда я был далеко, ее образ подернулся дымкой таинственности и недосягаемости. И этим он снова и снова привлекал мои мысли.

Таинственность… Всего лишь игра моего воображения?

Основной космопорт на Менигуэне расположен так, что там постоянно стоит отличная погода. Мне об этом сказала стюардесса, когда я обронил замечание по поводу бури на Атлании – предпоследней остановке нашего лайнера. Там за бортом хлестал такой ливень, что с пяти метров ничего не было видно. Я даже и не подумал высовываться. Благо моя подопечная придерживалась сходных взглядов.