Матье снова покачал головой.

— Я никому не открою ваш секрет, — сказал он. — Даю вам слово.

Мистер Робинсон улыбнулся и встал, с благодарностью пожав руку хозяина.

— После недавних событий мы решили последние пару дней плавания провести в каюте, — сказал он. — Так что, вероятно, мы с вами редко будем видеться. Кроме того, лучше, если б ваш племянник держался подальше от моей дорогой невесты, чтоб не возникло новых неприятностей.

— Конечно, — ответил Матье. — Полностью согласен. — Он открыл дверь, и мужчины снова пожали друг другу руки. — Я желаю вам всего доброго, мистер Робинсон, — сказал он. — Правда. Но помните, мнение общества о вас — ничто по сравнению с вашим чувством собственного достоинства. Когда доберетесь до Канады, настоятельно советую вам оставаться самими собой. И в этом качестве наслаждаться жизнью. А иначе какой смысл жить вообще?

— Уверяю вас, Матье, — возразил мистер Робинсон, широко улыбнувшись, — именно это мы и собираемся сделать. Наша жизнь только начинается. Впереди у нас — чудесная пора.

Этель Ле-Нев переступила через бухту размотанного каната, обошла спасательную шлюпку и оказалась в том укромном местечке, которое нашла несколько дней назад: теперь она мысленно считала себя не самой собой и даже не Эдмундом, а доктором Джеймсом Миддлтоном — человеком, которым представилась в самом начале, покупая яд. Нервно оглядевшись, она убедилась, что никто не следит: с этого места не видно было ни единого пассажира, и за ней тоже не могли наблюдать.

Она вытянула перед собой коробку для шляпы и осторожно ее встряхнула. Голова Коры Криппен, аккуратно завернутая в несколько слоев газет, лишь слегка качнулась внутри. Когда Этель держала коробку над водой, ее руки чуть-чуть дрожали. В последнюю минуту она решила не разрубать голову и не закапывать ее вместе с другими отвратительными останками: она считала, что если труп Коры когда-нибудь обнаружат, то из-за отсутствия головы не смогут с полной уверенностью установить личность. Разумеется, в Лондоне голову негде было спрятать, и Этель также опасалась, что волны Темзы выбросят ее на берег: поэтому девушка взяла ее с собой в Антверпен. Она решила, что лучше всего похоронить голову в море — в темных водах Атлантического океана, где она опустится на дно и больше никогда не всплывет на поверхность.

Этель резко разжала руки и с приглушенным вскриком выронила коробку, затаив дыхание, когда та ударилась о волны внизу, минуту поплавала, качаясь на них, а затем погрузилась под воду и скрылась из виду.

— Господи, прости, — прошептала Этель, отведя взгляд от океана под ногами и устремив его к небу, словно обращалась ко всевышнему. — Ради любви мы порой совершаем самые непростительные поступки.

Инспектор Уолтер Дью стоял на носу «Лорентика» и изумленно смотрел на происходящее впереди. У него отвисла челюсть, и он недоверчиво покачал головой: сердце застучало в груди чаще, когда он спросил себя: что же я затеял? Вдалеке, в порту Квебека, виднелись толпы народа: люди громко ликовали, и хор их голосов долетал до инспектора, несмотря на расстояние. Повсюду, насколько хватало глаз, собрались тысячи людей, и их яркие одежды казались пестрой радугой, вставшей над гаванью.

— Это уж чересчур, — сказал он, в смятении глядя на капитана Тейлора. — Откуда взялось столько народу?

— Теперь вы знаменитость, инспектор, — ответил капитан, широко ему улыбаясь. — Наверно, и я тоже, — с надеждой добавил он.

— Но я же ничего пока не совершил.

— Это не важно. Самое главное — то, что вы собираетесьсовершить. Вы хотите поймать самого злонамеренного и коварного преступника, когда-либо ступавшего по земле.

Дью поднял брови.

— Не думаю, что он заслужил такую характеристику, капитан, — сказал он.

— Полностью заслужил. Женоубийца. Каннибал.

— Ради всего святого, — огорченно сказал Дью. — Ну кто распустил эти слухи? Доктор Криппен — никакойне каннибал. Какая нелепая идея.

— Разве? Тогда что же он сделал с головой?

— Головы нет, и все решили, что он ее съел, — сухо проговорил Дью. — Железная логика. Я восхищаюсь вашими детективными способностями, капитан.

— Я просто говорю то, что слышал, — возразил он, не обращая внимания на сарказм. — Можно притворяться, что дело обстоит не так, но это ничего не меняет.

Дью вздохнул. Когда корабль входил в порт, его охватили смешанные чувства, но был вынужден помахать толпам, которые настойчиво его приветствовали. С одной стороны, инспектору очень нравилось такое внимание: он усердно трудился в Скотланд-Ярде — усердно трудился всю свою жизнь — и раскрыл несколько интересных и достойных дел, но так и не получил общественного признания за свои заслуги. Теперь же здесь происходило нечто особенное: совершено неслыханное преступление, и убийца настолько завладел воображением публики, что человека, который его поймает, назовут героем, и в одночасье он станет самым известным полицейским в мире.

— Настоящий герой — не я, — признался Дью капитану Тейлору, когда они спускались по сходням к ожидавшей их полицейской машине, а толпу с обеих сторон сдерживали шеренги констеблей канадской полиции. — В действительности эта честь должна принадлежать капитану Кендаллу.

— С «Монтроза»? — удивленно спросил Тейлор, который, широко улыбаясь, помахал толпе, хоть и рассердился, что Дью такое брякнул. — С какой стати? Какое он имеет к этому отношение? — Приходилось перекрикивать публику.