Еще недавно был оральный скандал с участием Кондолизы Райс. Молодой индиец поссорился с девушкой и отправил видео, на котором занимался с ней оральным сексом, дружку на мобильный телефон по системе MMS. Дружок выставил эту запись на американский интернет-аукцион. Тут появилась полиция с законом о заключении на пять лет за «распространение порнографических материалов».

Парней прямо из колледжа забрали в тюрьму. Но у первого был американский паспорт, и Кондолиза Райс потребовала у своего посла в Индии разобраться в беспределе. На это депутаты индийского парламента обвинили ее во вмешательстве США во внутренние дела индийцев. И две страны долго обменивались колкостями.

Америке, конечно, не привыкать к оральным политическим кризисам, тем более что оральный секс почему-то не считается там ни сексом, ни поводом для знакомства, но лично я побоялась покупать кассету в стране с такими дикими нравами и спросила у парнишки, почему он так бесстрашно продает Камасутру. Он заговорщицки улыбнулся и ответил:

– Это не для меня, это для туристов!

В другом магазинчике продавались длинные мужские вышитые очень стильные рубашки. В них ходят в Дели старики и интеллектуалы. Шумит надевает такую дома. Хотела купить сыновьям, но не подошли размеры...

Долго торгуясь, приобрела чудные серьги в форме серебряных сердец с кораллами посередине. В этом магазинчике командовал мальчишка лет десяти, а ему помогала и прислуживала сестренка чуть постарше.

Сели по джипам, поехали. Вдруг джип со второй частью компании понесло и замотало – водитель заснул за рулем. Его успели разбудить до аварии, но... встали на обочине у жуткого двухэтажного дома-магазина, дали ему крепкого чаю.

Ранжана и профессор Кумар громко обсуждали происшествие с водителями на хинди и с нами по-русски. На виновнике парне не было лица – он потерял работу!

В собственной усталости и перегруженности мы только задним числом поняли, что суммарно количество часов, проведенных водителями за рулем за эти два дня, было невероятно.

Что пока мы ночевали в гостинице с кондиционерами, они спали в машинах с открытыми окнами. Что когда мы ели в ресторанах, они экономили деньги для семьи и покупали дрянное варево на улице.

Понятно, что засыпание за рулем могло обернуться трагически, но все равно было невозможно слушать обсуждение инцидента в индийской прикладной интонации: «Как же он мог? Мы же его наняли! Можно было же взять другого! Как случилось, что он заснул?»

Русское «Вася, ты что, охренел? Ты же отвечаешь за людей!» здесь неосознанно подменялось: «Мы же купили этот инструмент с гарантией, как он мог дать трещину? Почему от него отвалилась деталь, ведь в инструкции написано, что он справляется с этой операцией?» Кастовые отношения в Индии слышны в любом обращении.

– У нас в семье всегда уважали прислугу, – возражает Шумит.

– А она могла быть приглашена за стол по какому-нибудь исключительному случаю? – спрашиваю я.

– За стол? Нет. А зачем? – Шумит просто не понимает, что я имею в виду, и отвечает так не потому, что в отношениях с прислугой нужны производственные перегородки, а потому, что для него отношения с прислугой отношения кастовые.

Вспомнились все наши российские домработницы, няни и экономки, постепенно становящиеся членами семьи, на старости лет взятые в дома тех, кого обслуживали за плату.

Да и вообще, как говорил Василий Розанов про Пушкина: "...вовсе не университеты вырастили доброго русского человека, а добрые безграмотные няни...» Но это не перевести на хинди, точнее, не перевести на хинди на уровне сердца.

К своей гостинице «Для молодых христианских женщин» подъехали мертвые от усталости. Столпились у рецепшена, чтобы получить номера и вещи из камеры хранения.

Вялые парни у стойки достали огромные амбарные книги и начали медленно записывать в них. Кстати, в большинстве магазинов запись покупок тоже шла не с помощью кассового аппарата, а с помощью огромной тетрадищи и медлительного писаки.

Парни записывали возвращение нас шестерых столько времени, за сколько можно было записать человек двадцать. Тут появилась единственная целевая клиентка гостиницы. Не столько молодая, сколько совершенно христианская по одежке дама.

Сидя на диване с благочестиво покрытой головой, ожидая регистрации после нас, она сначала тяжело вздыхала, потом кривила губы, потом раздраженно постукивала тонкой ладонью по рюкзаку, потом нервно ходила взад-вперед, потом начала что-то монотонно нашептывать.

«Молится!» – подумала я уважительно и тихо прошла мимо, чтобы не мешать, но слова «молитвы» достигли моих ушей.

В шепоте англичанки ясно различался один, но очень часто повторяющийся глагол: «Факъю, факъю, факъю!» Видимо, в данный момент он экспрессивно относился к длинному списку персонажей, среди которых были и медлительные служители гостиницы, и мы, и, возможно, дальние предки англичанки, грехи которых она приезжала замаливать на субконтиненте.

Мне дали тот же номер, из которого я уехала. Я подняла тюки с джайпурскими куклами, развязала их и разложила на кровати – комната засияла! Перед тем как спуститься за пакетами с другими покупками, решила вымыть руки, но не тут-то было.