И резко повернулся к разинувшему рот Рейнхардту.

— Ну, унтер-офицер, что скажешь?

Рейнхардт лишился дара речи. Комендант поправил ремень, протер монокль белоснежным платком. Потом отрывисто приказал:

— Обер-ефрейтор Эйкен и фаненюнкер Хассель! Отвести унтер-офицера Рейнхардта в камеру! Он арестован за грубое нарушение дисциплины при несении караульной службы. Это дело будет передано в трибунал. Завтра он будет переведен под арест в гарнизонную тюрьму. До смены наряда начальником караула будет обер-ефрейтор Эйкен. Патрульные выполняли свои обязанности правильно и с усердием.

После чего бесшумно вышел из караульного помещения.

— Пошли, — усмехнулся Плутон Рейнхардту. — При попытке к бегству пускаю в ход штык.

И шумно взял винтовку наперевес.

Мы втроем пошли по коридору к камерам. Плутон восторженно позвякивал большой связкой ключей. Собака в камере номер семьдесят восемь заставила Плутона заорать:

— Заткнись! После десяти вечера тишина!

Мы с излишним шумом отодвинули засов на двери камеры номер тринадцать и втолкнули туда Рейнхардта.

— Арестованный, раздеться и положить все на койку, — приказал Плутон, наслаждаясь ролью тюремного надзирателя.

Через несколько минут широкогрудый Рейнхардт стоял перед нами в чем мать родила. Толстый, ничего не представляющий собой крестьянин, лишенный нашивок и ленточек, он стал тем, кем, в сущности, и был: сбитым с толку тупым работником с фермы.

Плутон решил выполнить все существующие наставления.

— Арестованный, нагнуться, — приказал он, пародируя рык фельдфебеля Эделя.

И тщательно, словно ученый, осмотрел задранный зад Рейнхардта.

— У арестованного в заднем проходе ничего не спрятано, — с удовольствием констатировал он.

Потом осмотрел уши пропащего, растерянного Рейнхардта и радостно заявил:

— Арестованный, тебе известно наставление, касающееся личной чистоплотности? Этот деревенщина не знает, как удалять грязь из ушей. Пиши: арестованный при аресте оказался в очень негигиеничном состоянии. Его ушные отверстия были заполнены грязью.

— Именно так и писать? — спросил я.

— Конечно! Разве я не начальник караула? Разве не несу ответственность за регистрацию арестованного?

— Да кончай ты, — ответил я. — Мне ничего не стоит записать этот вздор, но ты его подпишешь.

— Конечно. С какой стати поднимать шум? — сказал Плутон.

Мы тщательно осмотрели одежду Рейнхардта. Прочли всю его адресную книжку. Плутон очень заинтересовался полной пачкой сигарет. Понюхал одну, другую. Потом заревел:

— У арестованного при себе сигареты с опиумом! Позаботиться мне о них, ты, преступник? Или нам написать рапорт? Тогда узнаешь, что может сказать трибунал о тех младших командирах, которые носят при себе наркотики. Ну, отвечай!

— Возьми их себе, черт возьми, и кончай заноситься, — злобно ответил Рейнхардт.

— Тихо, арестованный, не наглей. Иначе мы посмотрим, что говорят наставления о шумных, трудных арестованных. И обращайся ко мне «герр начальник караула». Запомни, навозная ты куча!

Улыбаясь, Плутон сунул в карман сигареты с опиумом. Потом собрал личные вещи падшего героя. Все, кроме белья и мундира, уложил в сумку. И указал ему на список, который я составил под его диктовку.

— Распишись, как свидетель, что все твои вещи находятся здесь. Чтобы не возникло недоразумений, когда тебя в далеком будущем выпустят на волю.

Рейнхардт хотел просмотреть список, но Плутон оборвал его.

— Черт возьми, думаешь, в тюрьме тебе дозволят читать? Немедленно подписывай. Потом сложи свое тряпье подальше от двери, чтобы мы могли запереть тебя, как приказал комендант. Ну и наглость!

Рейнхардт без возражений повиновался.

— Если хочешь воспользоваться ведром, воспользуйся сейчас, — сказал Плутон.

— Нет, герр начальник караула, — неохотно ответил Рейнхардт. Он стоял совершенно голый под маленьким окошком камеры.

— Ради тебя же надеюсь, что нет, — сказал Плутон, — и да поможет тебе Бог, если позвонишь среди ночи. Нам нужна тишина, чтобы обдумать те серьезные события, которые только что произошли.

— Конечно, герр начальник караула!

Плутон торжествующе оглядел голую камеру и сказал:

— Ладно, арестованный. Ложись в постель и оставайся там, пока не услышишь сигнал подъема.

Он вышел из камеры, со стуком закрыл дверь, дважды повернул ключ в громадном замке и с громким лязгом задвинул два засова.