— Я серьезно, — сказала Энн-Мери, резко остановившись посреди дороги, пропуская двух классников на велосипедах. — Ты свидетель преступления. И если не расскажешь обо всем, у тебя могут возникнуть серьезные неприятности.

— Куда уж серьезнее, — простонала Джеми. — Моя жизнь разрушена навсегда. Это достаточно серьезная неприятность.

Энн-Мери понимала, что спорить с ней бесполезно, и все же пыталась.

— Тебе угрожают расправой. Тебя преследуют. Тебя едва не схватили. И эти телефонные звонки… Ты уверена, что это Том?

— Не знаю, — ответила Джеми. — Как будто он, а может, и нет. Вроде бы пытается изменять голос. Я совсем растерялась. Вот если бы можно было поговорить с ним.

— И почему же ты…

— Я звонила ему домой сразу же после угрозы, но там никого не оказалось. Они до сих пор не вернулся.

— А тебе не показалось, что он звонил с большого расстояния?

— Не знаю. Кажется, нет.

— Это слишком ужасно, чтобы держать все в себе. Я понимаю, что тебе нелегко. Но, по-моему, станет лучше, если ты обо всем расскажешь в полиции.

Джеми думала об этом до тех пор, пока впереди не показалось двухэтажное кирпичное здание школы.

— Ладно, — сказала она наконец. — Пойду туда после уроков. Ты правда сходишь со мной?

— Конечно, — ответила подруга. — Это так увлекательно.

Джеми улыбнулась, остановилась, пожала ей руку и сказала:

— Спасибо.

— За что? — удивилась Энн-Мери, не узнавая ее.

— За то, что веришь мне, — ответила Джеми и тряхнула своими длинными волосами. — За то, что не считаешь меня сумасшедшей.

— Конечно, я тебе верю, — сказала Энн-Мери поспешно.

— Для меня это очень важно, — произнесла Джеми, глядя вдаль. — Ведь я сама себе иногда не верю.

— Эй, Джеми! Возьми билет и передай остальные дальше! — нетерпеливо крикнул Крис Хоппинг.

— Ах, да. Я задумалась. — Она взяла экзаменационный билет и передала остальные Лори Вебер, сидевшей перед ней.

— Нет, Джеми, ты забыла взять себе, — сказал Крис. — Ты сегодня спишь, что ли?

— Нет. То есть… — Она похлопала Лори по плечу и попросила вернуть билеты.

Джеми провела в полусне весь день, не в силах ни на чем сосредоточиться. Тома в школе не было, и это принесло ей некоторое облегчение. Все равно здесь не поговоришь.

В классе уже знали о том, что отец Тома попал в аварию, но всех интересовали подробности.

Некоторые спрашивали об этом Джеми, но та не могла ответить. Было видно, как она расстроена. Под глазами красовались темные круги, поэтому ее быстро оставили в покое. Все знали, насколько близко она общается с семьей Тома, и не хотели беспокоить ее.

За день Джеми так ни с кем и не поговорила. В половине двенадцатого, во время алгебры, за окном разразилась буря. Небо почернело, и по окну забарабанили огромные капли. Дождь был таким и громким, что учитель алгебры, мистер Андрополус, был вынужден кричать.

Гром гремел, но молний не было. Небо сделалось из черного фиолетовым. Джеми глядела в окно, загипнотизированная звуком падающих капель, которые били по стеклу и тут же скатывались вниз.

Ей хотелось выскочить из класса под этот дождь, под холодные освежающие струи и бежать подальше от школы, от своей жизни.

Ливень прекратился так же внезапно, как и начался. Небо прояснилось и снова стало серым. И зачирикали воробьи, слетевшиеся в траву в поисках жирных червей, выползших на поверхность.

«Какой странный день», — подумала Джеми.

— Я спрашиваю тебя уже второй раз, Джеми. Земля вызывает Джеми! Ты здесь, Джеми?

Лишь теперь она поняла, что кто-то повторяет ее имя.

Ребята засмеялись над ней. Она отвернулась от окна.

— Земля вызывает Джеми! Ты меня слышишь?

Это был мистер Андрополус, сложивший руки рупором.

— Извините, — сказала она, покраснев. — Просто я засмотрелась на дождь.

— Хорошо, что он кончился. А то бы мы так и не удостоились чести побыть с тобой, — произнес учитель своим тоненьким голоском, улыбаясь так, будто сказал что-то ужасно остроумное.

Кто-то снова нервно засмеялся.

— Извините, — повторила Джеми, чувствуя себя совсем незащищенной. Она любила сидеть на задней парте, потому что там мало кого спрашивали. Но сегодня это место ее не спасло.