Аойда в ответ на комплимент несостоявшегося мужа только покачала головой. Она вовсе не чувствовала себя красивой: пережитое наложило на нее свой отпечаток, и к тому же она сейчас ждала ребенка и не совсем хорошо переносила непривычный климат Таласа. Когда тоже нисколько не смущенный подобным выражением чувств Абраксас сообщил Сабику об этом радостном известии, тот только выразил сожаление, что не знал о столь приятном состоянии княгини, и не преминул поздравить супругов (но, конечно, он не стал приглашать их к себе, да и сам бы не решился навестить их в Искосе).

Полковник Акубенс был немного шокирован подобным поведением своего сюзерена: Сыну Императора не должно было вести себя так с людьми, из-за которых, по сути дела, он превратился в изгоя и вынужден жить в изгнании. Но его мнения никто не спрашивал, и он, не поведя бровью, вежливо предложил княгине Аойде отдохнуть на веранде в своем обществе, пока князья побеседуют в комнате; так было уговорено заранее.

Разговаривали они без свидетелей. Сабик не боялся колдовства или каких бы то ни было чар, которые мог навести на него Абраксас.

Абант, который приносил им в комнату вино, украдкой сообщил Акубенсу, что князья, кажется, склонны сговориться и заключить союз: похоже, груз предубеждений, давивший на каждого из них, был уравновешен необычностью ситуации.. Сабик склонен был согласиться, что Абраксас действовал в силу непреодолимых обстоятельств, а Абраксас, начавший разговор с претензий в адрес Империи, которая лишила его род какой бы то ни было надежды законным образом занять древний трон Тевиров, постепенно пришел к мысли, что централизованная власть в Империи имеет свои преимущества, которыми пользуются теперь и северные провинции. Так что договоренность о возможном компромиссе по отношению к этим территориям, например, большей степени суверенитета под управлением наместника из рода Тевиров, вполне могла удовлетворить обе стороны.

– О чем они спорят? – пожала плечами Аойда, которая, казалось, слышала, о чем говорят князья. Впрочем, догадаться об этом было совсем не трудно. – Все равно мы все здесь, в Таласе, а не там, в Империи. Мы изгои…

– Лично я намерен умереть у себя на родине, – хмуро заметил Акубенс. – Если не в родовом имении, то по крайней мере на нормальной земле, а не в этом проклятом всеми Богами земноводном княжестве.

– Моя княжна, – по старой привычке обратился к ней Абант, не забывший своей былой влюбленности, – поверьте, такое положение не может продолжаться долго.

Аойда ласково улыбнулась юноше, но печально покачала головой.

– Мой ребенок родится здесь, – тихо сказала она. – Он будет таласаром.

– Аламакс! – Окрик шкипера вывел Менкара из блаженного состояния полудремы. В полуденные часы, когда все Отмели погружаются в сонное оцепенение, только шкиперу Офиухосу может прийти в голову идея заставцть своих матросов работать. Хоть бы имя научился выговаривать нормально – а то ведь Менкар ходит с ним на нефтяных плотах уже не первый месяц, а шкипер упорно продолжает именовать его по-своему да еще утверждает, что так будет правильнее – имперцы, мол, и имена свои перевирают. Менкар, впрочем, без ответа не оставался; после знакомства с Офиухосом он начал коллекционировать анекдоты об уроженцах Геминорума, к числу которых относился и шкипер.

– Аламакс, чтоб тебя спрут задрал! Не слышишь?!

Менкар появился из-под тента с двухярдовым куском троса в руках, трос был наполовину расплетен – на обозрение шкиперу: не так, мол, просто отдыхаю, а дело делаю. Шкипер демонстративно намек проигнорировал.

– Мы приближаемся к Стеклянным Карьерам, – сказал он, заглядывая в карту, будто вовсе не был в этом уверен. – Сдашь там одну сосиску и дюжину поленниц, получишь изделия по этой накладной.

– Я? – удивился Менкар.

– Ты, – коротко сказал шкипер. – Не отвлекайся. Поленницы не отдавай раньше, чем получишь груз. За каждую стекляшку будешь отвечать из собственного жалованья. Для сведения: котел для водомета стоит больше, чем ты зарабатываешь за год.

– Жалованье-то у меня матросское, а эта работенка для суперкарго, – заметил Менкар.

– Ничего, – сказал Офиухос. – Матрос из тебя… Ну, я пошел.

– Куда? – глупо спросил Менкар.

– К жене, конечно, – сказал шкипер и, всучив Менкару тощую стопку бумаг, спрыгнул прямо в маленькую лодочку, где его поджидал гребец-подросток.

– Сколько ж у него жен? – задал вопрос Менкар, обращаясь преимущественно к расплетенному концу троса.

– А это смотря какой маршрут.

Менкар обернулся. Сзади стоял второй и последний матрос плота; Канис, который как всегда неслышно подошел сзади. Он посмотрел на напарника и прибавил ехидно, подражая шкипу:

– Работайте, молодой человек. Работайте!

Канис был на год-полтора моложе Менкара, однако когда дело касалось навигации и мореплавания, Офиухос больше доверял ему, а не беглому имперцу, тем более – бывшему краевику, – ничего удивительного, что шкипер оставлял его в свое отсутствие за главного. Отсюда естественный вывод, что если за плотом присматривает Канис, грузами должен заниматься Менкар.

Он вздохнул и заглянул в бумаги.

«Водометных котла – 2 экз. Армированного асбестовым волокном стекла листов – дюжина. Трубок, которым придана форма согласно заявке (см. заявку номер такой-то), ящик – 1 шт. Стеклянной посуды в ассортименте – короб средн.».