– Кажется, я знаю, кто ты.

Эйли вздохнула.

– Ты, – продолжил он, – княжна Сухейль Делено, дочь Сагитты, княгини Таласа, моя сестра.

Эйли кивнула.

Потом до нее дошло, и она вскинула голову:

– Сестра?

– Да. Я – князь Шератан Сабик, сын Альхены.

– Не верю, – невольно вырвалось у Эйли. Это прозвучало искренне, но несколько невежливо, и она попробовала объяснить: – Тут князья знаешь какие? Смотрят на тебя как на а букашку и расфуфыренные, как рыба-клоун…

– Ну, знаешь, – рассмеялся в ответ самозваный брат, демонстративно оглядев неожиданно свалившуюся на него с крыши родственницу с ног до головы, – ты в этих штанишках тоже на княжну не очень-то похожа.

– Я таласарка, – ответила Эйли, – а это нормальная таласская одежда.

– Может, она и нормальная, но то, что ты в ней промокла насквозь, – это точно, – весело возразил князь Сабик.

Это было верно ровно наполовину: морской шелк не намокает, но тонкие нити, которыми была вышита рубаха, пропитались водой и пахли мокрой шерстью. Поэтому Эйли не стала возражать, когда Сабик открыл дверь в соседнюю комнату и кивнул ей:

– Проходи… Разотрись хорошенько полотенцем и переоденься в сухое, а то простынешь еще… Вон моя домашняя куртка – подойдет? Я сейчас позову кого-нибудь из служанок…

– Не надо, – остановила его Эйли. – Я сама.

Это была его спальня. Тут было не так светло – горела всего одна свеча, укрепленная в тарельчатой подставке у изголовья постели.

В нише за кроватью Эйли нашла умывальник; она переставила свечу туда и прежде всего посмотрелась в зеркало.

Да, выглядела она не очень подходяще для встречи со сводным братом, Сыном Императора и князем. Однако и он тоже не показался ей блистающим вельможей. Хотя его как раз оправдывало то, что он никак не ожидал гостей в столь неурочное время. Да и она в гости тоже не собиралась. Но раз уж так вышло…

Она стащила с себя рубаху и повесила ее на спинку стула, сняла с крючка большое полотенце и не столько растерлась, сколько закуталась в приятно теплую после намокшей шерсти ткань; только сейчас до нее дошло, как здорово она продрогла под дождем. Ноги, стоящие на голом каменном полу, зазябли, и она отошла к кровати, где пол был застелен темной мохнатой шкурой какого-то зверя. Прислушалась. Князь Сабик медленно прохаживался по комнате; отчетливо доносилось позвякивание подковок на сапогах. Было неудобно заставлять его Долго ждать, и Эйли торопливо насухо вытерла голову полотенцем и причесалась подвернувшимся гребнем. Куртка, как и следовало ожидать, оказалась велика. Эйли поплотнее завязала поясок, повесила полотенце обратно на крючок и вышла к князю, стараясь выглядеть достойно, насколько это было возможно в ее положении.

Пока ее не было, Сабик, оказывается, не просто прогуливался по комнате: книги со стола были собраны в одну стопку, кресло пододвинуто, а на столе появились ваза с фруктами и деревянный ларец с сухим несладким печеньем; на тумбочке у стены под пузатеньким серебряным чайником горела спиртовка.

– Вот теперь я вижу девушку, а не то привидение, что свалилось мне на балкон, – приветствовал он появление Эйли.

– Да ну, – отмахнулась девочка от незаслуженного комплимента, – знаю я, на что похожа… Я сяду?

– Да-да, конечно. – Сабик пододвинул и без того удобно стоящее кресло.

Эйли забралась в него с ногами и подоткнула полы так кстати длинноватой ей куртки под холодные ступни.

– Сейчас я угощу тебя чаем, – проговорил князь, доставая из шкафчика поднос, на котором стоял чайный сервиз на две персоны.

Эйли хотела возразить, но передумала: было неплохо попить горячего, даже если это будет отвар чабреца – впрочем, сейчас пахло как будто иначе.

– Ты всегда ходишь босиком? – поинтересовался Сабик.

– Только сегодня, – хмуро сказала Эйли. – Пришлось оставить башмаки на крыше – в них было слишком скользко.

– Это поморские башмаки?

– Мы называем себя таласарами, – ответила Эйли. – Да, это таласские башмаки.

– Я думал, что у… таласаров обувь приспособлена к скалолазанью.

– У таласар, – поправила Эйли автоматически. – У кромников – да. У тех, кто и вправду лазает по скалам. А на Отмелях… – Она пожала плечами, как бы говоря: ну зачем на Отмелях такая обувь, и добавила: – К тому же наши скалы не покрыты золотой эмалью.

Князь разлил по чашкам чай.

– Тебе можно пить вино? – спросил он, приподнимая коричневую бутылку с плотно притертой пробкой.

– У нас все пьют вино. Дети тоже. Правда, разбавленное.

– Это бальзам на травах, – объяснил Сабик. – Мне кажется, тебе не помешает. – Он капнул бальзама в чашку Эйли и не забыл про себя.

От сильного порыва ветра дрогнула балконная дверь.

– Снова дождь начался, – заметила Эйли. – Ты забрал с балкона свою игрушку?

– Игрушку?

– Аркебузет, – пояснила Эйли.