Зигани либо все еще спит, либо притворяется. Бад и Никки слушают радио и подпевают во всю мощь своих легких — и силы их уже явно на исходе. Морин строчит смс-ки своему новому бойфренду. Судя по тому, с какой скоростью и силой ее большие пальцы жмут на кнопки мобильника, ребята ссорятся.

— Не удивляйся, если сигнал вдруг пропадет, — предупреждает Ли подругу. — Тут не так уж много вышек мобильных операторов.

— Продолжение следует, — говорит Морин, закусив губу. — Да уж…

Вот поворот, а через милю начинается тайное «Королевство» Додо. Ли велит Бад свернуть на грунтовую дорогу, уходящую в луга, окруженные горами. По лугу бежит ручей. Чуть поодаль — двухэтажный фермерский дом, который Додо выкрасила в розовый цвет (приобрела краску на какой-то распродаже по бросовой цене). Отделка по непонятным причинам канареечно-желтая. И только сарай выглядит так, как и положено сараю: красно-белый, с флюгером, изображающим козу на круге сыра. И лишь если подъехать поближе, становится видно, что вместо того, чтобы покрасить сарай, Додо прибила к деревянным стенам сотни и сотни банок из-под «Кока-Колы».

«Мирное королевство» некогда было меккой для туристов. Тут есть прилавок с закусками, мини-зоопарк, площадка для картинга, карусель и маленькое колесо обозрения. Площадка для картинга заросла травой, а кое-где пробилась поросль бамбука, которую старательно объедают козы Додо. Те же козы играют в царя горы на покосившейся деревянной платформе карусели. Крышу этой карусели сорвало ураганом много лет назад. Додо, купившая «Мирное королевство» уже приходящим в упадок, давно продала карусельных лошадок, одну за другой, чтобы на вырученные деньги купить коз.

С годами колесо обозрения в «Мирном королевстве» мирно ушло в землю, а вокруг него образовался луг, на котором паслись козы. Во время гроз в него частенько била молния. И хотя бы один раз за лето Додо, выйдя утром подоить коз, обнаруживала в самой нижней кабинке безнадежно влюбленного археолога, который провел ночь, одиноко пьянствуя, а потом уснул на колесе обозрения среди мышиных жилищ. Ли любит сидеть с книжкой в этой кабинке из потрескавшегося лимонно-желтого винила и тихонько покачиваться, а одна из карликовых коз обычно подходит и как страж стоит рядом, уперевшись передними ногами в дверцу и слушая, как Бад в восторге гудит в рожок.

Козы объедают зеленое море луговой травы и жуют лозу, которая, если бы не они, уже давно повалила бы покосившееся колесо. Несколько коз обязательно лежат или забираются на валуны, торчащие из бугристого пастбища.

— Твоя тетя живет здесь?! — спрашивает Морин. Никки фоткает окрестности на свой мобильник.

Додо — старшая сестра матери Ли. Она бывшая анархистка и девять лет провела в женской тюрьме строгого режима. Теперь она вместо бомб делает сыр. Решив разводить в «Мирном королевстве» скот, она вложила деньги в шесть коз породы Тоггенбург. Шло время, он выменивала, находила и покупала животных все более и более экзотических пород. Сейчас в стаде, насчитывавшем порядка тридцати голов, были альпийские козы, нубийские черные, нигерийские карликовые, пигмейские козы и четыре падающих в обморок козы из Теннесси. За время, проведенное в тюрьме, Додо написала курсовую работу по животноводству. Козы, как она любит говорить, крайне склонны к анархизму.

Бад паркуется возле розовой фермы.

— Тут ведь наверняка туалет в виде дырки, а внизу куча говна? — морщится Морин. — Яугадала?

— Да, вообще-то туалет на улице, — сообщает Ли.

Тем временем на крыльце появляется Додо. Там же топчутся три козы, норовящие пробраться в дом — там можно найти много чего интересного пожевать. У Додо розовые болотные сапоги до середины бедра. Ее волосы тоже выкрашены в тон дому.

— Милые сапожки, — констатирует Бад. Остальные просто пялятся на Додо, розовый дом, сверкающий банками от «Кока-Колы» сарай, на коз и колесо обозрения. Даже Зигани слегка поменяла позу, как будто, все еще притворяясь спящей, она на самом деле внимательно ко всему прислушивается.

— Сними с нее повязку, — обращается Ли к Никки. — И наручники тоже. — А потом обращается уже ко всем: — Я же говорила, что тетя у меня эксцентричная. И ее очень легко задеть. Когда она угостит вас сыром, сделайте вид, что вам понравилось. Даже если не понравится. Хорошо?

— Зигани! — кричит Парси, нетерпеливо прыгая на сиденье. — Просыпайся! Сейчас начнется твое испытание!

Зигани садится и зевает — широко и фальшиво.

— Извините, девочки. Вчера вечером поздно легла.

— Мы обе поздно легли, — вставляет Парси.

Когда снимают повязку, и без того большие глаза Зигани раскрываются еще шире.

— Где это мы?

— Скоро узнаем, — говорит Никки.

— Я должна предупредить кое о чем, прежде чем мы выйдем из машины, — заявляет Бад. — На вас распространяются правила испытания. И на тебя тоже, Парси. Что бы мы ни приказали, вы обе должны подчиняться. Ясно?

— Ясно, — отвечает Зигани. Парси энергично кивает. Она заметно дрожит от волнения. У Зигани тоже уши на макушке. «Только что она притворялась спящей, — думает Ли, — но и сейчас не вышла из роли, она по-прежнему скрывает от нас какие-то другие, более глубокие чувства».