— А сейчас я какая? — спрашивает Ли, явно подтрунивая над теткой.

Додо вздыхает. Окидывает Ли суровым взглядом и говорит:

— Ты чудовище. Ты и твои подружки, вы все. Милые чудовища. Это стадия, через которую проходят все девочки. Если повезет, удастся пережить этот этап, не нанеся непоправимого вреда ни себе, ни окружающим. Ты в самом деле хочешь, чтобы твоя подруга прошла через то, что вы задумали? Это жестоко, Ли. Она испугается. И Парси тоже.

— Парси сама вынудила нас взять ее с собой, — говорит Ли. — Она крепкая. К тому же мы бросим их всего на пару-тройку часов. Все, что от них потребуется, — просто подождать. И потом, Никки заранее залезет на дерево и будет за ними присматривать. Если они освободятся и куда-нибудь пойдут, она сможет с этим разобраться.

— Если с Зигани и Парси что-нибудь случится, я могу снова загреметь в тюрьму, — говорит Додо. — Или если Никки сверзится с дерева. Об этом ты подумала?

— Думаешь, нам стоит отказаться от этой затеи?

Бад жестами просит Ли подойти. Тетя Додо хмурится.

— Кто я, чтобы советовать, — наконец произносит она. — Я совершила несколько ужасных ошибок. Банк тут ни при чем. Я не жалею, что его взорвала. Но я совершила немало идиотских поступков до того и ничуть не меньше после. Так что мне теперь кажется, что любое дело может обернуться ошибкой, вот почему я так редко покидаю «Мирное королество». Если что-то пойдет не так, Ли, потом придется долго исправлять.

— Эй, Ли! — кричит Бад. — Идем, устроим наконец шоу!

— Все будет в порядке, — обещает Ли тетке. — Бад и Морин мне голову оторвут, если я испорчу следующую часть испытания. Это единственное, что меня сейчас волнует.

— Так не испорти, — говорит Додо и обнимает племянницу. Козы донельзя удивлены. Обычно нежности у Додо не в чести.

Бад воткнула в уши наушники от «айпода» и слушает какое-то барахло. На Зигани и Парси снова повязки, Никки сковала сестер наручниками: запястье к запястью.

— Мы возвращаемся домой, да? — спрашивает Зигани.

— Домой? — деланно удивляется Никки. — А как же испытание?

— Разве туалет на улице — это не достаточное испытание? — говорит Зигани.

— Думаю, нам пора домой, — подхватывает Парси. — У меня ухо побаливает.

— Не волнуйтесь, — говорит Бад. — Осталось сделать только одну, последнюю остановку. А потом домой.

Когда Кэйбл приехал домой, Клементине было семнадцать. Его вышвырнули из магистратуры за то, что он вломился в научную лабораторию в Дархэме и освободил подопытных животных. Собак, обезьян, крыс и кошек. Клементина смотрела сюжет об этом по телику вместе с мамой и Люсиндой Ларкин.

— Видишь этого мужчину? — сказала Клементина Люсинде Ларкин. — Это твой дядя! Он сейчас гостит у вас дома!

Ведущий новостей проинформировал зрителей, что когда охрана поймала Кэйбла на лужайке перед зданием лаборатории, у него было при себе ведро, в котором плескался осьминог.

Кажется, Люсинду Ларкин это сообщение совершенно не впечатлило. Она продолжала играться с прядкой Клементининых волос.

— Когда Дэнси привезла Люсинду Ларкин, она была вне себя от злости, — сказала мама. — Твердила что-то про компьютер Джона. Вроде бы наткнулась на что-то в его почте.

Мама Клементины и Дэнси неплохо спелись, несмотря на разницу в возрасте. Их любимыми темами для обсуждения были их собственные браки, Клементина и, разумеется, Джон Клири.

— Да уж, повезло Кэйблу, — фыркнула Клементина. — Надеюсь, он догадался привезти с собой беруши. А вот я действительно счастливица! — Она крепко обняла Люсинду Ларкин. — Мне предстоит вечеринка в пижамах с моей любимой малышкой!

На следующий день она вместе с Люсиндой Ларкин заехала к ним домой, чтобы взять для девочки сменную одежду. Дэнси дома не оказалось. Кэйбл дремал на диване в подвале.

— И что ты собирался делать с тем осьминогом? — поинтересовалась Клементина.

— С осьминогом? — переспросил Кэйбл. На нем была старая фланелевая пижама, а рядом с диваном валялась дорожная сумка. Он снова отпустил длинные волосы. — Не знаю. Сбежал бы с ним и выпустил где-нибудь в Мексиканском заливе, наверное.

— Ты меня узнал? — спросила Клементина.

— Как я мог не узнать? — сказал Кэйбл. — Который час?

— Два, — ответила Клементина. — А где Дэнси?

— Хм, кажется, она говорила что-то про йогу, — сказал Кэйбл. — Они с Джоном вчера довольно поздно легли. Все разговаривали.

— Этим двоим только дай поговорить, — усмехнулась Клементина.

Кэйбл улыбнулся, глядя куда-то в сторону Клементининой коленки — там пряталась Люсинда Ларкин.

— Кажется, я не очень-то ей нравлюсь.

— Дэнси усиленно воспитывает в ней ненависть к мужчинам, — сообщила Клементина. — Чтобы впоследствии она стала их проклятием. Правда, Люсинда Ларкин?