— Как дела со стихотворением? — осведомилась мертвая девушка.

— С Глорией рифмуется не так уж много слов, — заметил Майлз. — Или с твоей фамилией. Пальник.

— Спальник, — сказала мертвая девушка. У нее между зубов застрял кусочек говядины. — Магнолия.

— Может, тогда сама напишешь эти дурацкие стишки? — вспылил Майлз. Повисла неловкая пауза, нарушаемая лишь почти бесшумным скольжением волос по сосновому полу. Майлз сел, предварительно проведя по полу рукой, так, на всякий случай.

— Ты собиралась рассказать мне что-нибудь о своей жизни, — напомнил он.

— Скучная, — сказала Глория Пальник. — Короткая. Окончена.

— Не слишком-то много материала для работы. Разве что ты хочешь на выходе получить хокку…

— Расскажи мне о той девушке, которую ты пытался откопать, — попросила Глория. — Той, которой ты посвящал стихи.

— Ее звали Бетани, — ответил Майлз. — Она погибла в автокатастрофе.

— Она была хорошенькая? — спросила Глория.

— Ага, — подтвердил Майлз.

— И очень тебе нравилась, — добавила Глория.

— Ага, — сказал Майлз.

— А ты вообще уверен, что ты поэт? — усомнилась Глория.

Майлз молчал. И остервенело грыз свой кусок говядины. На вкус мясо напоминало землю. Может, он напишет об этом стихотворение. И уж тогда-то Глория Пальник поверит.

Наконец он проглотил мясо и спросил:

— Как ты оказалась в могиле Бетани?

— А я откуда знаю? — ответила она. Девушка сидела напротив него, привалившись к бетонному Будде размером с трехлетнего младенца, только гораздо толще и святее.

Волосы свисали ей на лицо, прямо как у героини японских ужастиков. — Ты что, думаешь, мы с Бетани поменялись гробами просто так, по приколу?

— А Бетани, она теперь такая же, как ты? — спросил Майлз. — У нее тоже странные волосы, и она тоже гоняется за людьми и пугает их просто так, по приколу?

— Нет, — сказала мертвая девушка сквозь завесу волос. — Не просто по приколу. Хотя что плохого в том, чтобы слегка поразвлечься? Со временем становится тоскливо. И почему это мы должны перестать веселиться? Только потому, что умерли? На том свете не особенно-то много радостей, к твоему сведениию. Никаких тебе вечеринок, дьявольских коктейлей и настольных игр.

— Знаешь, что странно? — сказал Майлз. — Ты говоришь совсем как она. Как Бетани. Очень в ее духе.

— Это было тупо с твоей стороны — пытаться вернуть стихи, — заявила мертвая девушка. — Нельзя подарить что-то, а потом забрать подарок назад.

— Я просто скучаю по ней, — сказал Майлз. И заплакал.

Прошло несколько минут, потом мертвая девушка встала и направилась к нему. Взяла в горсть прядь волос и вытерла ему лицо. Они были мягкие, хорошо впитывали влагу, у Майлза от их прикосновения побежали по коже мурашки. Он прекратил плакать — должно быть, именно на это мертвая девушка и рассчитывала.

— Поезжай домой, — сказала она.

Майлз помотал головой.

— Нет, — наконец сумел вымолвить он. Его трясло, как в лихорадке.

— Почему нет? — поинтересовалась мертвая девушка.

— Потому что, если я поеду домой, ты уже будешь поджидать меня там. И сожрешь моих родителей или расскажешь, что я раскопал могилу Бетани. Да и то напортачил, даже в таком деле.

— Я ничего этого не сделаю, — сказала мертвая девушка. — Обещаю.

— Правда?

— Правда, обещаю, — сказала она. — Прости, что дразнила тебя, Майлз.

— Ничего, все нормально, — Майлз встал. Он стоял и смотрел на нее сверху вниз. Как будто хотел о чем-то ее спросить, но передумал. Она все это видела и понимала, какие чувства его терзают. Он знал, что должен уйти не медля, пока она его отпускает. Он не хотел все испортить, спросив что-нибудь нелепое, очевидное и глупое. Ее это вполне устраивало. Она не была уверена, что он не ляпнет что-то такое, от чего снова взбудоражатся ее волосы. Не говоря уж о татуировке. Хотя он вроде бы не заметил, что ее татуировка начала чесаться и саднить.

— До свидания, — выдавил Майлз наконец. Казалось, он ждал, будто она сейчас возьмет и пожмет ему руку, но когда девушка вместо руки протянула прядь волос, он развернулся и убежал. Это выглядело не самым достойным образом. И еще мертвая девушка не могла не обратить внимания, что он второпях бросил свою обувь и велосипед.

Мертвая девушка прошлась по комнате, беря в руки то одну вещицу, то другую, а потом ставя их на место. Она пнула коробку с «Монополией», с детства ненавидела эту игру. У мертвецов есть кое-какие преимущества, по крайней мере, никто больше не заставляет тебя играть в «Монополию».