Доев последний кусочек пирога, Макаби положил вилку на стол. Дворецкий в униформе быстро убрал посуду и приборы. Макаби поднял голову и с удивлением обнаружил, что взгляд Гарниша, сидящего на другом конце стола, прикован к нему.

— Вы голодны, Макаби? — в глубине его глаз, казалось, затаилась усмешка.

— Родерик! Не смущай нашего гостя! — Кэролин встала со стула и улыбнулась Макаби. — Я оставлю вас одних. Родерик после обеда курит сигары, а я так и не смогла привыкнуть к их запаху.

Макаби посмотрел ей вслед — больно и в сердце пустота. Как будто отняли что-то, принадлежавшее ему. Почувствовав на себе взгляд Гарниша, Макаби пробормотал:

— Пожалуйста, извините меня, доктор, я давно уже так не обедал.

— Давно. Да, очень давно. Последний раз я имел честь принимать вас у себя пять лет назад, — лицо Гарниша не меняло насмешливого выражения.

Макаби помолчал в замешательстве.

— Я не помню, чтобы когда-нибудь бывал у вас в гостях.

Гарниш усмехнулся.

— Сегодня мы обедаем уже в третий раз в этот самый день. Хотя… — он замолчал и обвел рукой богато отделанную столовую, — обстановка значительно улучшилась по сравнению с нашим первым обедом.

Макаби уставился на него. Гарниш поднялся, посмеиваясь.

— Пойдемте в библиотеку. Пора открыть истину.

Прихрамывая, опираясь на палку, Макаби вышел вслед за Гарнишем из столовой. Хозяин остановился у двери в библиотеку.

— Прошу прощения, я забыл, что вы хромаете из-за травмы. Мне казалось, должно было зажить.

Макаби попытался скрыть боль, но лицо его исказила гримаса.

— Теперь меня мучает артрит коленного сустава.

В просторной комнате Гарниш указал на кожаное кресло с высокой спинкой. Усевшись рядом с Макаби и положив ноги на пуфик, он достал сигару из кармана пиджака.

— Ужасно, эта катастрофа! Хотя вам, можно сказать, повезло: вы выжили. Как хорошо, что с вами не было жены.

Макаби посмотрел на картину, висевшую над камином: в бархатном кресле сидит Кэролин, одетая в синее вечернее платье, за ней стоит Гарниш в смокинге. Макаби невесело вспомнил, что когда-то собрался сделать предложение Кэролин, если его жизнь устроится, но затем судьба отвернулась от него. Он посмотрел на Гарниша.

— Вы ведь знаете, что я никогда не был женат.

Гарниш с цинизмом изучал лицо гостя.

— Ах, да. Как глупо с моей стороны! — он закурил сигару и поудобнее устроился в кресле. — Ну, а теперь мой рассказ. На самом деле три рассказа, хотя третий вы все еще помните, и я не буду вам этим докучать.

— Все еще помню… О чем вы?

Гарниш ухмыльнулся, глядя на гостя сквозь дым сигары.

— О вашей жизни, Макаби, или, вернее, о трех жизнях, две из которых больше не существуют.

Он отложил сигару и достал из кармана мужские наручные часы, поглаживая их, как любимое домашнее животное.

— Представьте себе, что какое-то событие навсегда меняет вашу жизнь: все, чем вы могли быть, кем могли стать. Вы бы, наверное, запомнили это событие, да?

Макаби почувствовал себя сбитым с толку. И еще он ощутил, как в нем рождается страх. Необъяснимый страх. Он судорожно сглотнул, но промолчал.

Поглаживая часы, Гарниш продолжал:

— Вы бы вспоминали об этом событии с радостью или с сожалением, в зависимости от того, как оно изменило вашу судьбу. Мы с вами, Макаби, пережили три таких события в один и тот же день. Все эти события были очень разными, но они одинаково влияли на наши судьбы. Они означали счастье для меня и несчастье для вас.

Гарниш положил часы на стол. Макаби с трудом поборол внезапное желание отодвинуться от них подальше. Его охватил приступ тошноты, слова Гарниша доносились до него, словно сквозь туман.

— … говоря «будущее», вы, как и остальные недалекие люди, рассчитываете на продолжение существования и на то, что ваше теперешнее положение улучшится в соответствии с вашими наивными мечтаниями. Я уже разобрался со своими жизнями в будущем и сегодня вечером намерен говорить только о прошлом.

Макаби был ошеломлен. Он почувствовал слабость. Его оглушало тиканье часов.

— О чем вы говорите? — прошептал он.

Гарниш усмехнулся.

— После конференции в Амстердаме я вложил оставшиеся средства в исследование роли энтропии в других областях науки.

Он придвинул часы к Макаби, и тот с большим усилием убрал от них руку. Посмеиваясь, Гарниш продолжал:

— Моя работа привела меня к теории коммуникаций, согласно которой повторение сигнала ведет к возрастанию хаоса — энтропии — в сигнале.

В глазах Гарниша загорелся огонь: на месте незаметного старичка появился ученый.