Голеску потребовалось около часа времени, чтобы окончательно убедиться, что Эмиль способен считать карты быстро и точно; увидев сложенную веером колоду даже мельком, он мог перечислить все карты, которые в ней были.

— И последний вопрос, Тыковка, — сказал Голеску, небрежно швыряя колоду через плечо, так что карты рассыпались, словно сухие листья осенью, и пропали в ночной темноте. — Хотел бы я знать, почему мадам Амонет не воспользовалась твоими, не побоюсь этого слова, фантастическими способностями, чтобы стать богатой, как Крез? Или это был Дарий? Впрочем, не важно…

Эмиль не ответил.

— Это же так просто! — настаивал Голеску. — Просто и безопасно. Так почему же она избрала другой путь?

Говоря это, Голеску наклонился, чтобы бросить взгляд на клиентов, по-прежнему толпившихся у дверей переднего фургона. Как раз в эту секунду оттуда выходила какая-то женщина, которая громко всхлипывала и заламывала руки в неподдельном отчаянии. Несмотря на то, что ярмарочная площадь к этому времени почти опустела, несколько мужчин — явных головорезов, судя по их виду — все еще дожидались… чего? Предсказания своей судьбы? Это было маловероятно, к тому же их судьбу Голеску мог предсказать, не прибегая к помощи египетских гадательных техник. Тогда что же им нужно? И что это за таинственные свертки, которые мужчины прячут под своими лохмотьями?

— С таким талисманом, как ты, — продолжал размышлять вслух Голеску, — наша мадам могла бы стать королевой игорных домов от Монте-Карло до Санкт-Петербурга. Кроме того, у нее есть ее тело — роскошное тело, доложу я тебе! С такой фигурой ей ничего не стоило бы сделаться богатейшей куртизанкой Рима, Вены и Будапешта… при условии, конечно, что она не показывала бы клиентам лицо. Так почему же она предпочитает засиживаться допоздна, скупая у мелкой шпаны краденые часы и серебряные ложки? Чего она хочет, Эмиль, дружище? Что ей нужно?

Он не ожидал ответа на свой вопрос, но ответ пришел.

— Ей нужна Черная Чаша, — сказал Эмиль.

Когда последний из воров растаял в ночном мраке, Амонет выглянула из дверей и посмотрела прямо на то место, где в густой тени под фургоном полулежал Голеску. Он собирался обставить свое появление как-нибудь поторжественнее, но поскольку элемент неожиданности был утрачен, он ограничился тем, что просто помахал ей рукой.

— Где Эмиль? — сухо спросила Амонет.

— Жив и здоров, моя королева, — ответил Голеску, предъявляя мальчугана, которого он держал за шиворот. Испуганный упавшим на него ярким светом фонаря Эмиль громко заверещал и зажмурился. — Мы провели вдвоем незабываемый вечер!

— Ступай спать, — приказала Эмилю Амонет, и мальчуган, вырвавшись из пальцев Голеску, с быстротой молнии метнулся в фургон.

— Ты его накормил? — снова спросила Амонет.

— По-царски, — небрежно отозвался Голеску. — Ты, конечно, спросишь, где я добыл необходимые средства? Да просто взял вот отсюда! — И он с торжествующим видом потряс в воздухе звякнувшим кошельком, в котором некогда помещалось двадцать тысяч лей. Ему казалось, что этот жест вышел у него достаточно соблазнительно, но Амонет никак не отреагировала.

— Приведи лошадей и запряги, — сказала она. — Мы отправляемся немедленно.

Голеску растерялся.

— Разве ты не хочешь узнать, где я раздобыл столько денег? — спросил он.

— Украл, наверное, — равнодушно откликнулась Амонет и, сняв с крюка фонарь, задула его.

— Да никогда! — с искренним негодованием воскликнул Голеску. — Я выиграл их, если хочешь знать! Выиграл для тебя. Правда, для этого мне пришлось угадать, сколько зернышек ячменя было в банке… нет, в кувшине, в большом непрозрачном кувшине. Не скажу, что это было легко, но…

За прошедший вечер Голеску не раз — и в различных вариантах — представлял себе, как Амонет отреагирует на его щедрый дар. Но того, что произошло сейчас, он не предвидел. Отшвырнув фонарь, Амонет стремительно соскочила с козел. В следующее мгновение она уже держала Голеску за горло на удивление крепкой рукой.

— Как тебе удалось угадать точное число зерен? — прошипела она.

— У меня талант!.. — прохрипел Голеску, чувствуя, что его глаза вылезают из орбит. Он почти задыхался, но Амонет только сильнее сдавила его горло твердыми, как железо, пальцами.

— Это Эмиль тебе подсказал, верно?

Голеску только кивнул — чтобы говорить, ему не хватало воздуха.

— Значит, ты был настолько глуп, что повел его туда, где играют в азартные игры?

Голеску с трудом сделал отрицательное движение головой, и Амонет притянула его к себе.

— Если я когда-нибудь узнаю, что ты водил Эмиля в игорный дом или в казино, — прорычала она прямо ему в лицо, — я тебя убью. Понятно?

Не дожидаясь ответа, она с силой оттолкнула его от себя, так что Голеску чувствительно ударился затылком о борт фургона. С трудом глотнув воздуха, он выпрямился и поправил сползшую на лицо шляпу.