Поэтому Татгем всегда были лучшими лучниками среди упырей, способными потягаться в стрельбе даже со Светлейшими эльфами, признанными стрелками Равалона. Хотя об этом мало кто знает, вернее, только Живущие в Ночи и знают.

Быстрая стрела может убить мага. Тебе ведь это нужно?

Опять вспомнилось не ко времени. Впрочем, взгляд Понтея многое напомнил…

Ох, убоги дери!

Сзади неожиданно взметнулась тень, и только интуиция Татгем, то чутье, что возникло у нее, когда жизнь с кровью покидали ее тело, а она глотала чужую кровь, позабыв и кто она, и что делает, и зачем… только инстинкт Гения Татгем позволил ей согнуться назад и выпустить стрелу прямо в тульпу, занесшую для удара когтистую лапу.

Октариновый всплеск, спутник Стрелы Ночи, пошедшая рябью исчезающая тень — и все.

А теперь выпрямиться. И призвать новые «стрелы» с куртки. Прицелиться. Упредить. И выстрелить. Теперь она не позволит зайти себе за спину. Убогов гном больше не сможет так сделать. Неважно, как он это сделал — больше этого он сделать не сможет.

Потому что она Гений Татгем. Потому что у нее еще есть, что делать.

Потому что… Потому что Понтей просил ее не умирать.

Затон нервничал и злился.

Треклятая упырица! Треклятая Татгем с их треклятой Силой Крови! О ней Мастер знал немного, но одно — точно: Татгем являются превосходными лучниками. И не ошибся: стрелы упырицы были меткими, еще ни одной тени не удалось обогнуть ее и погнаться за преследующими Тавила и Ахеса смертными. И это сейчас, когда дорога каждая секунда!

До рассвета оставалось недолго, но рассчитывать на Воздействие было нельзя, Живущая в Ночи может оказаться Высочайшей, а Бродящие под Солнцем способны долго выдерживать Воздействие. Так что прикончить ее — самый быстрый способ от нее избавиться.

Но ее стрелы быстрее его магических теней и били магическими разрядами сразу в несколько. Он уже попробовал разные комбинации нападения, посылал с десяток теней одновременно с разных сторон, насылал тульпы, прикрывая их другими магическими тенями, забрасывал тульпы в небо в виде «драконов» — упырица успевала поразить их все. О том, чтобы уничтожать стрелы через их тени до того, как стрелы успеют поразить тульпы, не могло быть и речи: молнии уничтожали посланные против стрел магические тени еще до того, как они успевали приблизиться. Упырица вдобавок избрала хитрый способ атаки — посылала одновременно несколько стрел по прямой и под углом, прямо Светлый эльф, со скуки решивший выиграть человеческий турнир лучников. Приходилось не только атаковать эту бестию, но и прикрывать себя тульпами от стрел, сыплющихся с неба. Морфе обычно справлялась с такими ранами, но эти стрелы были необычны, и несколько Уходов в Тень подкосили его — больше он не мог совершить Уход, а морфе было нестабильно.

Я уже покойник. Как и тогда, внутри холма, где только световая вспышка, выдумка Мастера, помогла призвать тени и выбраться. Я уже почти мертв. Мне уже нечего ждать от этого мира. Я боюсь умереть. Но я умру. Очень скоро. Но тогда и упырица отправится на тот свет, чуть раньше меня, и сдохнет, сжигаемая своим мертвым огнем. А потом надо догнать ее дружков и прикончить тоже. Или хотя бы задержать. Если бы не та пламенная птица…

Даже маг был бы мертв. Обычно никто не ждет от теней таких способностей, какие есть у его тульп. Не один маг умер, изумленно шепча: «Невозможно…»

Да, Мастер? Невозможно? Для тебя нет ничего невозможного.

Как и для меня — сейчас.

Умирать страшно. Умирать — это так страшно. Но — пора. Теперь действительно пора. Убить упырицу. И убить ее товарищей. И умереть. Умереть, боясь смерти.

Руки перестали дрожать. Затон глубоко вздохнул. «Вот как? — с веселой злостью подумал он. — Оказывается, со страхом можно договориться. Прямо как убог: принести ему в жертву всего себя — и он даст тебе сил. Ну что ж, спасибо. Теперь я…»

Клубок молний пролетел совсем рядом, лопнул, осыпав гнома белоснежными иглами, вокруг которых, словно гирлянда, растянулись ряды декариновых квадратов с магическими знаками по краям. Это было что-то новенькое… Весь левый бок взорвался от боли, вихрь теней-призраков мгновенно распался, всасываясь в землю, а те тульпы, в которые белоснежные иглы попали, нависли над Затоном, подняв над собой тонкие линии рук с крупными когтями. Глаза гнома расширились, и он осознал, что эти тульпы не подчиняются его приказам и что сейчас они…

Руки теней разом удлинились, опускаясь и нанося удар. Более того, прямо перед самым прикосновением к телу Затона тульпы втянулись в свои руки, а когти достигли исполинских размеров, покрывшись вдобавок острыми серыми шипами. Затон не успевал призвать тени для защиты. Все происходило слишком быстро. Он не был готов к тому, что его собственные создания предадут его.

Когда из разрываемого тела потоками хлынула кровь, Затон закричал.

Умирать — больно.

Ну вот и все. Иукена опустила лук.