— Мы оставим его на ужин, — сказал он.

— В сущности, — сказал мистер Паттерсон медленно, с отчетливой шотландской интонацией, — с нашей стороны будет вежливо, если мы угостим чем-нибудь вкусным наших гостей — офицеров подкрепления. Я соглашаюсь с мнением профессора сохранить икру на ужин.

Этот аргумент подействовал на чувство гостеприимства осажденных. В мысли оставить лакомый кусочек для удовольствия спасителей было нечто приятно рыцарственное. Разговор об икре не возобновлялся.

— Между прочим, профессор, — сказал мистер Паттерсон. — Я только сегодня узнал, что вы во второй раз сидите в осаде. Я уверен, что всем здесь было бы интересно услышать некоторые подробности о том, что вам пришлось испытать.

Лицо старика приняло угрюмое выражение.

— Я был в Сунг-тонге, в южном Китае, в 89 году, — сказал он.

— Какое странное совпадение, что вам пришлось быть два раза в таком опасном положении, — сказал миссионер. — Расскажите, как вы были спасены в Сунг-тонге.

Тень, лежавшая на усталом лице, стала еще заметнее.

— Мы не были спасены, — сказал он.

— Как, Сунг-тонг пал?

— Да, пал.

— Каким же образом вы остались в живых?

— Я не только энтомолог, но и доктор. У них было много раненых; меня пощадили.

— А остальные?

— Assez! Assez! [7] — крикнул маленький французский священник с протестующим жестом. Он пробыл в Китае двадцать лет. Профессор ничего не сказал, но в его тусклых, серых глазах промелькнуло такое выражение ужаса, что дамы побледнели.

— Я сожалею, что заговорил о таком тяжелом предмете, — сказал миссионер. — Мне не следовало спрашивать.

— Да, — медленно ответил профессор, — не следует расспрашивать. Лучше вообще не говорить о подобного рода вещах. Но ведь и вправду пушки как будто приближаются?

Сомнений не могло быть. После некоторого молчания снова раздался гул пушек; живое журчание ружейного огня как бы резвилось вокруг основной ноты. Эти звуки доносились, казалось, с дальнего конца ближайшего холма. Все отодвинули стулья и побежали к валу. Неслышно двигавшиеся слуги-туземцы вошли и убрали со стола скудные остатки еды. Но старый профессор продолжал сидеть и после того, как они вышли из комнаты, склонив на руки массивную голову, увенчанную седыми волосами, с тем же задумчивым взглядом полных ужаса глаз. Можно забыть иные призраки на некоторое время, но когда они восстают, нельзя отогнать их в места их успокоения. Пушки умолкли, но он не заметил этого, весь погруженный в самые ужасные воспоминания своей жизни.

Мысли его были, наконец, прерваны появлением коменданта. Довольная улыбка играла на его широком немецком лице.

— Кайзер [8] будет доволен, — потирая руки, сказал он. — Да, наверно получу орден. Защита Ишау от нападения боксеров полковником Дреслером, бывшим майором 114 ганноверского пехотного полка. Великолепное сопротивление малочисленного гарнизона против подавляющего неприятельского войска. Наверно об этом будут писать в берлинских газетах.

— Так вы думаете, что мы спасены? — сказал старик. Ни волнения, ни восторга не было слышно в его голосе.

Полковник улыбнулся.

— Ну, профессор, я видел вас более взволнованным в тот день, когда вы принесли в вашем ящике для коллекций «Lepidus Mercerensis».

— Эта муха была уже в моем ящике, — ответил энтомолог. — В жизни мне пришлось видеть столько странных случайностей судьбы, что я печалюсь и веселюсь только, когда есть причина к тому или другому. Но расскажите мне ваши новости.

— Ну, — сказал полковник, закуривая свою длинную трубку и протягивая на стул ноги в гетрах, — я ставлю на карту мою военную репутацию — все идет хорошо. Они быстро подвигаются, пальба прекратилась; это указывает, что сопротивление сломлено, и через час мы увидим на холме подкрепление. Энслей должен дать сигнал, выстрелив три раза из ружья с башни; тогда мы сами сделаем небольшую вылазку.

— И вы ждете сигнала?

— Да, мы ждем выстрелов Энслея. Я решил провести с вами время свидания, так как хочу спросить вас кое о чем.

— О чем же?

— Помните наш разговор о другой осаде — осаде Сунг-тонг… Меня он очень интересует с профессиональной точки зрения. Теперь, когда ушли дамы и штатские, вы не откажетесь поговорить об этой осаде.

— Это неприятный предмет разговора.

— Конечно. Боже мой! Это целая трагедия. Но вы видели, как я выдерживал осаду здесь. Умно ли? Хорошо ли? Достойно ли традиций немецкой армии?

— Я думаю, что большего вы не могли бы сделать.

— Благодарю вас. Но так же ли защищали Сунг-тонг? Мне очень интересно подобного рада сравнение. Можно ли было спасти его?