Его неуверенность вызвала в Софи любопытство.

— Да?

— Мы нашли вашу карточку. Визитку. Это единственная зацепка, поэтому я решил позвонить и спросить, не знаете ли вы человека, которого мы нашли.

— А он сам не может сказать вам, кто он?

— Нет, он ничего не может сказать, мэм. Смягчить новость не получится, так что… Он мертв. Мы нашли вашу карточку в его красном носке.

Этого не может быть, правда? Софи срочно нужно было присесть.

— Вы сказали, носок красный?

— Именно так, — с облегчением ответил он.

Харрингтон. О боже! Уильям Харрингтон. Она помнила, что он взял ее визитку и засунул в носок. Он затолкал ее до самой щиколотки, а потом натянул носок почти до колена. Кто еще это мог быть? Но это ерунда какая-то. Прудхоу-Бей?

Что Уильяму делать в Прудхоу-Бей? Он же был в Европе.

— Мне жаль, что приходится по телефону говорить такие ужасные вещи, — проговорил Руни.

Софи нужно было убедиться в правильности своей догадки, прежде чем назвать звонившему имя Уильяма Харрингтона.

— Скажите мне, как он выглядит.

В трубке послышался долгий вздох.

— Боюсь, я не могу этого сделать, мэм.

— Почему нет?

— Проблема в том, что… мы нашли только часть его. Мы нашли стопу и часть ноги.

— Стопу и ногу? — Она никак не могла понять, о чем он толкует.

— Стопу и часть ноги, не всю ногу, — ответил он. — Это была его правая нога. Это поможет вам опознать его для нас?

— Вы говорите… Боже мой… Как он умер? И где остальные его части?

В трубке послышался еще один вздох.

— Непросто об этом говорить, — сказал Руни. Последовала небольшая пауза, а затем он добавил: — У нас здесь водятся белые медведи.

— О боже…

— Его прикончил белый медведь.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

ЧИКАГО

Приятно вернуться в Чикаго. Мы провели вместе восемь месяцев на Аляске, пережили суровую зиму, просидев в нашем жилище, и я накопил достаточно данных о поведении своих коллег, чтобы приступить к работе.

За время нашего пребывания там изменилась сложившаяся в нашей маленькой семье иерархия. Брендон не может справляться с разногласиями, а Кирк стал пассивным в каждом вопросе. Мы с Эриком стали лидерами, хотя, по правде, Эрик слишком занят, чтобы кем-то руководить.

Фонд был впечатлен нашими докладами и согласился финансировать нас еще два года. Через три месяца мы вернемся на север.

Эрик все свое свободное время проводит в лаборатории. Я привез с собой парочку старых образцов крови каждого члена стаи, всех, кроме Люси и ее щенков, поэтому я тоже проводил время в лаборатории, чтобы понять, смогу ли я выделить гормон, который Эрик нашел в крови Рики. На данный момент, я пришел к ошеломительным и поразительным результатам. Я подожду, пока не вернусь на север, чтобы показать Эрику свое открытие. Очень хочу услышать, что он скажет.

ВОТ ДЕРЬМО!

Все, что осталось, — это стопа и часть ноги? Разве это может быть Уильям Харрингтон? Ее визитка была заправлена в носок, в его красный носок. Наверняка это был он.

В голове Софи творился полный кавардак. Ее так потрясло услышанное, что она не могла придумать ни одного вопроса.

Руни нарушил тишину:

— Это был самец.

— Простите?

— Белый медведь был самцом, — объяснил он. — Скорее всего, весит где-то тысячу двести фунтов, плюс-минус сто.

— Есть какие-нибудь свидетели нападения? — спросила она, мысленно съеживаясь от такой возможности.

— Нет, но все указывает на это. Вы можете опознать жертву?

— Кажется, это Уильям Харрингтон, — сказала она. — Я дала ему свою визитку и видела, как он засунул ее в носок.

Она дала ему домашний адрес Харрингтона и сказала:

— Он жил один. Его телефон был отключен, и мне сказали, что он уехал в Европу.

— Видимо, он передумал, — предположил Руни. — Как хорошо вы знали мистера Харрингтона?

— На самом деле, я его не знала. Мы познакомились пару дней назад. Боюсь, что немного могу вам о нем рассказать. Мне очень жаль.

— Вы уже помогли нам тем, что сказали его имя, — заверил он ее.

— Вы ведь сможете проверить, что это действительно Харрингтон, прежде чем уведомите его родственников, не так ли?