Тем временем, несмотря на то что все возможные сроки истекли, Левша Билл и его спутники не подавали о себе никаких вестей и не являлись на условленное место встречи со своей частью добычи. Картина получалась весьма мрачная и с каждой минутой становилась все мрачнее.

Только Аллану эти известия вовсе не казались ужасающими. Скорее даже, он счел это хорошими новостями. И когда он и остальные из их четверки получили свой паек и насытились, Аллан отвел в сторону Джима Джонса.

Прохаживаясь перед дверью лачуги, Ал заговорил:

— Видишь, как все складывается, Джим? Эти парни — не лучшая компания. На них нельзя положиться. Надеюсь, ты понял это за время последнего рейда?

— Я всегда понимал это, Ал, — спокойно ответил Джим. — Здесь каждый сам за себя. Они поступают нечестно. Но я — я не такой, как они. Поверь мне, Ал. Ты знаешь, как и почему я с ними связался. Но даже несмотря на то, что я стал одним из людей Кристофера, есть нечто, отличающее меня от остальных. Меня привлекает не нажива сама по себе. Просто мне очень нравятся приключения — и здесь я нахожу их предостаточно! Понимаешь?

— Конечно понимаю. Но убийство — не приключение, Джим. Для меня оно остается самым обыкновенным убийством.

— Я никогда не убивал!

— А вдруг кто-нибудь из фермеров, что прочесывали заросли, в которых мы прятались, выстрелил бы в тебя? Ты стал бы стрелять в ответ?

— Конечно!

— А вдруг бы ты убил кого-нибудь из них? Как бы это тогда можно было назвать?

— Самозащита! — не задумываясь ответил Джим.

Но когда Аллан покачал головой и поглядел товарищу в глаза, он заметил, что Джим становится все более задумчивым. И еще не меньше часа Джим Джонс был погружен в свои размышления.

В тот вечер парни Гарри Кристофера заворачивались в свои одеяла в мрачном, унылом молчании. Но едва они успели закрыть глаза, как раздавшаяся где-то неподалеку беспорядочная стрельба заставила их мгновенно повскакивать и схватиться за оружие. Выбежав на площадку перед лачугой, бандиты стали свидетелями драмы, разыгрывавшейся прямо на их глазах в какой-нибудь сотне ярдов ниже по склону. Одинокий всадник из последних сил пришпоривал измученную лошадь, заставляя ее мчаться в гору! А за ним неслись во весь опор еще трое, с каждым шагом догоняя беглеца. Преследователи безостановочно стреляли, только успевая перезаряжать свои ружья. Несчастный беглец не выпустил в ответ ни одной пули, только пригнулся пониже к лошадиной шее и продолжал пришпоривать бедное животное, обезумевшее от боли, вынуждая его из последних сил скакать вперед.

— Это все, что осталось от команды Левши, — произнес Хэнк Гир, склонный всегда предполагать самое худшее. — Этот парень — последний из людей Левши Билла, а вон те — авангард полицейского отряда. Ребята, нам снова придется удирать. По коням, и немедленно!

Но Гарри Кристофер, не говоря ни слова, подхватил винтовку и торопливо, даже не целясь, открыл ответный огонь. Его первый выстрел произвел неожиданно сильный эффект, но Гарри решил закрепить успех. Троица в тот же миг резко натянула поводья. Следующий выстрел обратил их в стремительное бегство. Они развернулись и пустили коней галопом вниз по склону, туда, откуда приехали. Тем временем одинокий беглец отпустил поводья, его измученная лошадь перешла на рысь, взбираясь все выше по крутому косогору. Всадник подъехал к собравшимся перед лачугой парням и обессиленно соскользнул с седла. Это был Цыпленок Мартин, и он действительно входил в число людей, уехавших с Левшой Биллом.

Его сразу же окружили и забросали вопросами. Но Мартин протолкался сквозь них и нетвердым шагом направился внутрь хижины.

— Я выжат как лимон, парни, — проговорил он. — Дайте хоть чашечку кофе! Или ломтик ветчины. А лучше — и то и другое. Будь я проклят — я почти спекся!

Парень действительно был сильно измотан. Он рухнул на пол и привалился к стене, вытянув ноги. Голова свесилась на грудь, дыхание с шумом вырывалось из пересохшего рта. Ему тотчас же подали открытую флягу. Рука Мартина дрожала, когда он подносил горлышко к губам. Мартин прильнул к фляге и делал глоток за глотком, как человек, измученный жаждой. Но вот он со стуком уронил опустевшую фляжку на пол и некоторое время сидел молча, закрыв глаза. Постепенно дыхание его выровнялось, стало глубоким.

— Ребята, а как у вас с едой? — спросил он охрипшим голосом, не открывая глаз.

Когда зажгли лампу и в комнате стало немного светлее, собравшиеся вокруг Мартина увидели, что парень сильно осунулся и выглядит крайне изможденным. Ему протянули холодную лепешку и кусок вяленого бекона. Мартин набросился на еду как волк, запивая все это новыми порциями виски. Наевшись, парень немного оживился, сел ровнее. Прежде чем начать свой рассказ, Цыпленок Мартин свернул самокрутку, прикурил, сделал несколько глубоких затяжек. Остальные тем временем терпеливо ожидали, собравшись в кружок вокруг новоприбывшего. Они понимали его состояние.

— Это Лью Рэмзи, — выдавил Цыпленок Мартин.

Такая новость вызвала бурю возмущения. Ведь Лью Рэмзи возглавлял известнейшую банду преступников, которая постоянно скрывалась где-то в горах.

— А ну, выкладывай! — приказал Гарри Кристофер. Его лицо стало сосредоточенным, он размышлял над новыми фактами, которые сообщил Мартин. — Рэмзи напал на Левшу Билла и остальных, обчистил вас и увел нашу добычу, — так все было?

— Рэмзи перехватил нас по дороге, — не спеша начал Цыпленок Мартин, со вкусом повествуя о своих приключениях. — Выезжает навстречу и говорит сперва по-хорошему. Рэмзи видел, откуда мы едем, и заметил, что лошади в мыле. Этот пройдоха сразу сообразил, что мы провернули какое-то дело и теперь сматываемся. Но ничего не сказал.