«Ага, но Катерина же смогла. И Сергей тоже смог как-то. Помнишь его лицо? А как он смотрит на тебя сейчас? Ты ничего не должна этому мужскому миру. Никакой больше совести, ладно?»

«Ладно!» – кивнула я, глядя в маленькое зеркало над раковиной в ванной. Испуганное, растерянное загорелое лицо, вытаращенные карие глаза, обведенные серым с блестками карандашом, подчеркнутые тушью ресницы, покусанные от волнения губы. Он не засмеется, увидев все эти жалкие потуги? В конце концов, может, лучше опять надеть шорты и майку? Если уж у меня и есть что-то ценное, так это ноги и грудь.

Все, времени нет на это, одернула я саму себя. И, нацепив босоножки на каблуке, вышла во двор, чтобы (вот кто бы сомневался!) наткнуться там на Катерину и Сергея, мирно выгружающихся из машины. От шока я не успела даже отвернуться. Сергей, чуть вспыхнув, быстро осмотрел меня колючим взглядом и коротко кивнул, а Катерина демонстративно громко сказала:

– Ты не мог бы взять у меня сумку, дорогой?

– Конечно, дорогая! – еще более мерзким слащавым голосом ответил он и подхватил Катеринину авоську. Гад. Я заставила себя вдохнуть поглубже и спокойным (насколько смогла) шагом отчалила с родного двора. Вот уж точно, наш дом – как подводная лодка. Никуда с нее не денешься, ни от кого не скроешься. С лавочки около приема стеклотары улыбнулись и помахали рукой Аркашка и мой старый знакомый панк, с которым я так памятно напилась в день расставания с мужем, подругой и иллюзиями. Панк уже успел с того времени все-таки сходить в армию, а когда вернулся, волосы красить уже не стал, а, напротив, влился в дружный коллектив местного стекляшечного бомонда.

– Отлично выглядишь! – крикнул Аркаша.

– Спасибо, – кисло выдавила я и еще быстрее побежала со двора. Нет, ну почему именно сегодня? Неужели же нельзя было хоть в этот день не сталкиваться с ними всеми? Почему я такая невезучая? И что, кстати, с Сергеевой машиной? Я вдруг вспомнила – что-то в ней не так. Кажется, какая-то большая царапина. Или я что-то перепутала? Вообще, машина эта уже старая и битая с разных сторон. Везде по чуть-чуть. Он что, снова с кем-то встретился? Ладно, не мое это дело. А какое – мое? Ах да. Владимир.

– Привет! – услышала я, чуть не просвистев мимо, погруженная в свои дурацкие упаднические мысли.

– О, привет, – развернулась я. – Извини, я задумалась.

– Я так и понял, – усмехнулся он, стоя вполоборота ко мне и с интересом меня рассматривая. От одного его взгляда по моему телу вдруг пронеслась волна жара. Отчего бы? Может, от ужаса? – И о чем ты задумалась?

– Да так… – растерялась я. Что тут скажешь? Что мне интересна каждая царапина в жизни и на машине моего бывшего? Или что я почему-то боюсь его, Владимира, хотя он выглядит совершенно безопасно и даже вполне симпатичен?

– Понятно. Ладно, какие у нас планы? – поинтересовался он. Я нахмурилась. Я-то откуда знаю, какие у нас планы?

– Я тут тоже думала, что это у нас – вечерняя пробежка, или что?

– О, ты полюбила бегать? – ехидствовал он. – Не думал, что так быстро добьюсь от тебя результатов.

– Нет уж, бегать я не люблю. Я больше предпочитаю ходить. Или даже лежать, – ляпнула я, не подумав, что мой спич может быть понят превратно. И тут же поправилась, краснея: – Или стоять. Или сидеть.

– Сидеть. Понятно. Тогда пойдем ко мне, я угощу тебя ужином. Там и посидишь, – миролюбиво добавил он и взял меня под руку. Это было в высшей степени странно – идти с ним вот так по нашим улицам. Особенно в платье, развевающемся на ветру. Я украдкой поглядывала на Владимира, но тот был слегка насмешлив и непроницаем. Его загорелое красивое лицо никак не позволяло определить, что у него в голове, но в какой-то момент он повернулся ко мне и улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

– Что? – от неожиданности вытаращилась я.

– Ты так смотришь…

– Просто… не видела тебя в человеческой одежде. Думала, ты всегда только в спортивной форме, – нашлась я. И хитро улыбнулась.

– Ты тоже, признаться, смотришься странновато. Платье. Каблуки.

– Я? Странновато? – обиделась я. Вот так, старайся выглядеть женственно! Надо было не напрягаться, припереться в бриджах и футболке. В панталонах, все равно он надо мной смеется. – Да я на работе постоянно на каблуках!

– Да? Только я-то тебя там вижу только из-за этой тумбочки. Как ее там, тумбочку – стойка? Так что… Впрочем, мне нравится.

– Что нравится? – продолжала юродствовать я. – Из-за тумбочки на меня смотреть?

– При чем тут тумбочка? – нахмурился он. И остаток пути шел молча и даже мрачно, уже не глядя на меня. Я злилась на себя. Почему я веду себя как дура, какая разница, что он думает обо мне и моем платье! Мне надо только, чтобы он продолжал двигаться в правильном направлении.

– Мне нравится твое платье, – вдруг высказался он после длинной паузы. Мы уже практически подошли к его дому на улице Расплетина, когда он подал голос.