– Девочки, давайте быстренько перетащим вещи в домик, а потом вы будете готовить ужин, а я полью грядки, – предложила Маша. – Ну просто сил нет смотреть, как листики загибаются! Вон Малыш уже пакет тащит!

– Это он свой корм учуял и думает, что никто не заметит, если он сразу сожрет весь пакет, – пробурчала Люся, и вдруг завопила: – Малыш!!! А ну фу, я сказала!!! Кому сказала, фу! Финли! Это я не тебе кричу, не надо залезать на дерево! Финли, слезь! Да куда ж тебя несет! Там же вороны! Они тебе все темечко проклюют! Вася! Держи же Финьку!

Пока подруги ловили одичавших питомцев, Маша все перетаскала сама и даже что-то там накрыла на стол.

– Девочки-и-и!!! Ужинать!

Не успела она крикнуть, как возле нее тут же оказался и Малыш собственной мохнатой персоной, и даже Финли, который продуманно спрыгнул сначала Люсе на голову, а уж потом понесся на кухню к Марии.

– Вот, Люсенька, как надо воспитывать животных, – наставительно заявила Василиса. – Все только через инстинкты, только через них… Нет, не соврала Мария – и в самом деле хорошо… Люся, не забудь, тебе не следует долго засиживаться за столом, у Маши еще грядки не политы.

Люся уже бежала вслед за своими любимцами, торопливо наливала им воды в огромный таз и даже пыталась накормить, а посему распоряжений Василисы благополучно не расслышала.

– Вот, девчонки, здесь мы и будем теперь жить, – с удовольствием уплетала Маша салат из редиски. – Красота здесь такая – целый год потом будете вспоминать. Я бы отсюда не вылезала. Но на неделе здесь народу мало живет, человек десять от силы, поэтому мне одной… жутковато немного. А с вами-то – ха! Да я все грядки десять раз и прополю, и разрыхлю, и заново посею!

Люся отчего-то вдруг окончательно поникла, но потом все же спросила:

– Маша… так я не совсем уяснила – мы здесь целую неделю жить будем?

– Ну, если понравится, можем и задержаться. Куда нам торопиться? – обрадовала Маша.

– Действительно, – кивала головой Василиса, не забывая черпать ложкой салат, – до самого июля можно… грядки эти рыхлить. Маша! Ты не представляешь – у Люси поразительные способности к земляным работам! Она… она что хочешь тебе вмиг зароет, выдерет, протопчет! Тебе тропинки нигде не надо топтать? А то есть у нас тут… человечек с птичьей фамилией… ее хлебом не корми, дай только тропинки протоптать.

Людмила Ефимовна со звучной фамилией Петухова вовсе не была настроена на веселый лад.

– Девочки, я, конечно, полью, чего там надо, но только… мы завтра же домой! Прямо… прямо завтра же! У меня там внук без присмотра! Что они из него воспитают? Нет, Машенька, уж ты меня прости, но… завтра ты меня домой отвези, а уж вы тут с Василисой… Я вам и Малыша оставлю, чтоб не так страшно было! И Финьку, чтоб повеселей. А меня… завтра домой.

– Нам бы дожить до завтра-то, – прервала ее Василиса. Она-то точно знала, что завтра обязательно случится что-нибудь такое, что уехать будет никак нельзя, так зачем себе сегодня нервы мотать?

На огороде нашлась работа всем. Если сначала Василиса мечтала развалиться в шезлонге и получать щадящий вечерний загар, то после первого же ведра воды, которое на нее «случайно» выплеснула Люся, пришлось вскочить и весело носиться по грядкам, таская лейки.

– Ну, на сегодня все, – довольно улыбалась Маша, когда все посадки были политы по несколько раз. – Вы сейчас отдыхайте, а я съезжу к бабушке Вере – это в деревне, тут недалеко. Она мне всегда молоко продает.

– И меня возьми! – взмолилась Люся. – В город добросишь. Я домой хочу! Мне надо! Ну, чтобы завтра тебе не отвлекаться.

– Маша, ты и сегодня не отвлекайся, – прервала подругу Василиса. – Возьми лучше не Люсю, а сыворотку у этой бабушки. Говорят, сыворотка божественно действует на кожу лица! Я буду сегодня делать маски.

Маша кивнула, прыгнула в машину, и через минуту ее уже и след простыл.

Подруга поехала в ближайшую деревню за молочными продуктами, а Василиса с Люсей должны были наслаждаться дачным отдыхом.

Василиса переоделась в купальник, который сама же связала еще зимой, и вышла на полянку, где у Марии предполагалась зона отдыха, а Люся понуро плелась следом.

Фигура зрелой женщины в купальнике немного не вписывалась в пейзаж: ярким огнем полыхали пионы, торжественно возвышались ирисы, благородно являли себя миру благоухающие розы, и среди этого благолепия торчала, будто шест, длинная Василиса, растопырив руки для ровного загара.

– Люся! Ты посмотри, какая прелесть! Да не на меня смотри, я еще не окрасилась в шоколадный цвет. Смотри, как здесь дышится! Ну куда ты пялишься-то?

– Я на Финьку смотрю, он уже мышку поймал, кажется, – удивленно вздернула брови Люся.