Сендрин заметила, что во время этого разговора Тит украдкой наблюдал за ней, и теперь, когда он увидел, как она скривила лицо, он громко рассмеялся и с удовольствием похлопал себя по объемному животу.

Когда вскоре после этого она добралась до своей кровати в гостевой комнате, все еще слышалось хихиканье близнецов из кровати, стоящей рядом. Этой ночью она спала особенно крепко и без всяких сновидений.

Они тронулись в путь на рассвете и почти весь день ехали по песчаной дороге, бесконечно тянувшейся через сухую землю, на которой росли только кусты и ивы. Время от времени они встречали путешественников, в большинстве случаев они ехали на полностью загруженных воловьих тележках, но попалась также и почтовая карета, ехавшая на юг. За несколько километров до Окагандии — поселения, расположившегося в тени рассеченной трещинами горы, названной именем императора Вильгельма, — они повернули на восток, на покрытую щебнем дорогу, которая через час привела их наконец к руднику Каскаденов.

Это было безрадостное зрелище. Оно разочаровало девочек еще больше, чем Сендрин. У них вытянулись лица, особенно когда отец сказал им, какой доход ежегодно приносит семье только этот рудник.

Множество серых складов из гофрированной стали и деревянных амбаров теснилось у подножья горы. Высокие дымовые трубы торчали из зданий и выпускали в небо черные клубы дыма. Сотни туземцев сновали вокруг, как муравьи, но среди них были и белые рабочие — как вскоре узнала Сендрин, бывшие искатели бриллиантов, поиски которых не увенчались успехом.

Все выглядело грязным и неряшливым, даже фасад административного здания, куда они отправились в первую очередь. Здесь для них приготовили комнаты. Сендрин и дети были приятно поражены, когда внутри дома все оказалось гораздо чище и комфортабельнее, чем они с опаской ожидали, исходя из внешнего вида зданий.

В тот же день Тит провел девочек и Сендрин по территории рудника и позволил им заглянуть во все здания. Они осмотрели обычные лагерные склады и большие помещения с доменными печами, в которых плавилась добытая медная руда. Он показал им даже огромную кухню и представил их поварихе, пообещавшей приготовить для девочек на ужин кое-что особенное. По деревянным лестницам и стремянкам они спускались в некоторые из подземных штолен рудника, но девочкам стало страшно, и Тит, заметив это, снова вывел их на солнечный свет.

Во время экскурсии за ними следовала свита, состоящая из черных и белых мужчин — старших рабочих и управляющих, которые по долгу службы заботились о Тите и его дочерях. С Сендрин также обращались весьма предупредительно. Нечасто случалось, чтобы белые женщины попадали сюда, тем более такие молодые. Через некоторое время она научилась игнорировать страстные взгляды, преследовавшие ее повсюду, и время от времени, когда Сендрин была уверена, что Тит смотрит в другую сторону, она выдавливала из себя любезную улыбку, предназначенную некоторым рабочим с голыми, покрытыми пылью торсами.

Они поужинали в административном здании — для девочек приготовили пудинг из карамели с миндалем и взбитыми сливками, что Сендрин в таком месте показалось чудом, — и затем они, изнуренные, отправились спать. В отличие от фермы здесь у Сендрин была собственная комната, очень маленькая, со сквозняками, но с окном, выходящим на рудник. Здесь работали и ночью, повсюду горели факелы и масляные лампы — целое сверкающее море огней. Все выглядело так, будто на гору упал кусочек звездного неба.

Чтобы не мешать покою высоких гостей, этой ночью доменные печи простаивали, и Тит отдал распоряжение, чтобы всем рабочим выдали по кружке пива. И даже те, кто надрывались внизу в штольнях, могли группами подняться наверх и сделать перерыв. Сендрин находила, что это были жалкие подачки, но рабочие, кажется, их оценили. Снова и снова до Сендрин долетали отдельные возгласы, славящие семью Каскаденов и ее патриарха, и это было так неприятно Сендрин, что она время от времени натягивала на голову одеяло.

Наконец она заснула, и ей приснились подземные переходы и трубы, частично похожие на видения внутренней части термитника, а частично — на лабиринты штолен медного рудника. На этот раз за ней никто не охотился, вместо этого она почти спокойно путешествовала в темноте, без света, но и без страха. Случаются невозмутимые сны.

А затем, совершенно внезапно, она увидела перед собой лицо.

Ей понадобилось несколько секунд, прежде чем она осознала, что она снова бодрствует. Это не было сном!

Лицо существовало, парило над ней в ночном мраке комнаты. Маленькое, костлявое, такое же темное, как руда.

Она открыла рот, хотела закричать, но чья-то рука зажала ей рот. Она попыталась оторвать чужую руку от своего лица, запуталась в одеяле, барахтаясь ногами, запаниковала.

Глаза, странно светлые на черном лице, озабоченно смотрели на нее сверху. Раздался шепот, но она ничего не поняла, слышала только стук сердца у себя в груди. Незваный гость покачал головой, приложил палец к своим тонким губам, принизывая ей молчать. Это был сан. Невозможно было определить его возраст, для этого не хватало того слабого освещения, которое падало от масляной лампы перед окном дома.