Хотя мысли гораздо важнее желудка. История стала раскручиваться катушка за катушкой. Впервые совсем ясно представилась. Охваченный волнением, как всегда в таких случаях, он вскочил, направился на кухню, приготовил чудовищный сандвич, заварил самый крепкий на свете кофе и взялся за работу.

Моргана сидела на солнечной террасе Анастасии, завистливо восхищаясь роскошным садом, потягивая из стакана чудесный мятный чай со льдом. Отсюда видно широкое пространство голубого залива, лодки, качающиеся и скользящие под легким весенним бризом.

Дом стоит далеко от туристских путей, совсем в другом мире по сравнению с шумной Каннери-роуд, с толпами и запахами Рыбацкого причала. На террасе, окруженной деревьями и цветами, не слышно ни одной машины. Только птицы, пчелы, ветер и вода.

Понятно, почему Анастасия здесь поселилась. Младшая кузина всегда стремилась к покою и уединению. О да, на границе земли и воды разыгрываются драмы, искривляются деревья, в вышине кричат чайки. А за стенами, ограждающими участок, царит мир и покой. На стены молчаливо взбирается крепкий плющ, на ухоженных клумбах блаженствуют цветы и сладко пахнущие травы.

Здесь легко себя чувствуешь, сюда тянет, когда тяжко на сердце. Место очень похоже на Анастасию, не в первый раз заключила Моргана. Прелестное, гостеприимное, без всякого коварства и обмана.

— Прямо из духовки, — объявила Ана, внося поднос.

— Боже, печенье со сливочной помадкой, мое любимое!

Кузина, фыркнув, поставила поднос на стеклянный столик:

— Утром вдруг захотелось испечь. Теперь ясно почему.

Моргана охотно откусила кусочек и закрыла глаза, смакуя тающую во рту помадку:

— Будь благословенна.

Ана уселась так, чтобы видеть сад, лужайку и залив.

— Не ожидала тебя среди дня.

— Позволила себе продлить обеденный перерыв. Минди держит все под контролем.

— А ты?

— Как всегда.

Моргана не успела заблокироваться.

Анастасия взяла ее за руку и почуяла дуновение грусти.

— Не могу не заметить беспокойства. Мы слишком близки.

— Конечно, не можешь. Так же, как я не могла не приехать сегодня, даже рискуя тебя огорчить.

— Всегда с радостью помогу.

— Ты же травница, — небрежно сказала Моргана. — Как насчет настойки наперстянки?

Ана улыбнулась. Наперстянка, в просторечии черный морозник, слывет средством, исцеляющим от помешательства.

— Опасаешься за рассудок, дорогая?

— Наконец-то. — Пожав плечами, Моргана взяла другое печенье. — Или пойду легким путем: смешаю розу, дягиль, немножечко чеснока, специально сбрызну лунной пылью.

— Любовное зелье? — Анастасия попробовала собственное изделие. — Объект мне известен?

— Нэш, конечно.

— Конечно. Плохо дело?

На лбу Морганы залегла морщинка.

— Не знаю. Знаю, что не хочу быть чертовски сознательной. Привязать к себе мужчину проще простого.

— Только это тебя не устроит.

— Нет, — согласилась Моргана. — Даже не представляю. Поэтому действую обычным способом.

Она сделала глоток живительного чая, глядя на раздутые паруса лодок в заливе. Всегда считала себя свободной. Абсолютно свободной. А теперь, никого к себе не привязывая, сама связана.

— Честно признаться, никогда особо не думала, что чувствует по-настоящему влюбленный мужчина. Проблема в том, что на этот раз речь идет о моем собственном сердце, и это меня беспокоит.

Анастасия поняла, что тут она не поможет.

— Ты сказала ему?

Удивленная острой болью в душе, Моргана закрыла глаза:

— Не могу, когда сама в себе не уверена. Поэтому жду. С лунной ночи до рассвета, — заговорила она нараспев, — днем и ночью вижу это. Пока сердце его не сольется с моим, не найду я покоя, как ветер и дым. — Открыла глаза, выдавила улыбку. — Раньше это казалось слишком мелодраматичным.

— Любовь как воздух. Без нее жить нельзя.

— Но как понять, что это любовь?

Особенно актуальный и мучительный вопрос после расставания с Нэшем.

— По-моему, понимаешь, когда чувствуешь себя счастливой.

— Пожалуй, верно, но как прийти к счастью? Тебе не кажется, что мы испорчены, Ана?

— Испорчены? Чем?

— Завышенными ожиданиями… — Моргана беспомощно махнула рукой. — Наши родители — твои, мои, Себастьяна — всегда уделяли друг другу и нам столько любви, щедро одаривали, поддерживали, понимали, уважали. Это не всем дано.