— Отец…помоги мне, — неожиданно попросила Мириам.

— Я сделаю всё…всё, что ты скажешь, — Констандян попытался взять себя в руки и начал вытирать всё ещё капающие слёзы.

— Всё?

Слабый лунный свет осветил глаза Мириам. В них светилась …вера…вера и самоотверженность. Констандян был потрясён и не понимал этого взгляда, пока не услышал слова свои дочери.

— Помоги мне накормить дочь!

— Но как? Как? — прошептал в смятении Констандян. — Откуда мне взять молока? Везде охрана. Я не успею сделать и нескольких шагов…как меня убьют!

Вместо ответа, Мириам протянула ему правую руку.

— Мой ребёнок умрёт, если я его не накормлю. Её жизнь дороже моей. Помоги, отец…

— Что? Что? — закричал Констандян.

Сразу после этого раздались окрики солдат, приказывающих замолчать.

Ребёнок продолжал надрывно плакать. Мириам с нежностью поцеловала её в лоб и снова протянула отцу правую руку.

— Вскрой мои вены. Я накормлю её кровью.

— Нет, Мириам, нет…

— Отец…ты обещал помочь мне…

— Я не буду тебя убивать, нет, — с неожиданной твёрдостью ответил Констандян, — ты не выдержишь этого. Ты умрёшь, если я это сделаю,…пусть лучше моя кровь прольётся.

— Нет! — в голосе Мириам прозвучала непоколебимая твёрдость. — Сделай, отец или я снова назову тебя трусом.

— Мириам, — Констандян прижался губами к её руками, — но как? Как? У меня нет ножа…нет ничего острого…как я это сделаю?

— Зубами отец.

— Зубами?

— Не медли, иначе она умрёт.

— Как ты скажешь, так и будет…так и будет… — в следующее мгновение Констандян вцепился зубами в протянутую руку дочери. Мириам издала стон, но тут же сжала зубы. Через несколько мгновений она с глубоким облегчением прижала кровоточащую руку к губам дочери. Всё ещё всхлипывая, девочка прижалась губками к материнской руке.

— Спасибо, отец, — прошептала Мириам, с любовью глядя на дочку, которая с таким упоением сосала материнскую кровь.

— Мириам! — Констандян сел рядом с ней и обнял, как когда-то в детстве. — Мириам, дочь моя. Я остался совсем один…совсем один. Но ничего…и мне недолго осталось…скоро я приду к вам…и может тогда мы сможем снова собраться вместе…

— Конечно, отец, конечно, — Мириам положила голову ему на плечо и закрыла глаза, — мы послушаем, как ты ругаешь маму…и как она в ответ незаметно строит тебе гримасы…

— А я ведь не знал, что она так делает…не знал…я никогда больше этого не увижу!

— Отец?

— Что, моя Мириам?

— Ты спасёшь мою дочь?

— Если это будет в моих силах, Мириам…

— Только дойди с ней до Алеппо. Там отдай её в какой-нибудь приют. Только так девочка выживет…

— Хорошо, Мириам. Хорошо. Всё будет хорошо…всё будет, как ты скажешь…

— И не забудь…отец, — Мириам уже с трудом давались слова. Глаза поневоле слипались. Неудержимо тянуло ко сну. — Не забудь…сказать…что это…дочь…Кес…Арута…он найдёт её…обязательно…найдёт. Скажи…дочь…Кес …Арута…

— Скажу, Мириам…

— Обещай…что спасёшь…

— Мириам!

— Поклянись…мне…что моя…дочь…будет…жить…

— Я тебе клянусь! — раздался возле них голос.

Ни отец, ни умирающая Мириам, не могли понять, кому принадлежит дружеский голос. Рядом с ними появилась тень, а потом оба увидели, как перед Мириам на колени опустился солдат их охраны. О, Мириам сразу узнала его. Это был тот самый солдат.

— Ты жена Кес Арута? — тихо спросил он. — А у тебя в руках его дочь?

— Да… — только и могла выговорить Мириам. Полураскрытые глаза смотрели на солдата.

— Жизнью своей клянусь тебе, что доставлю ребёнка его отцу!

Мириам дотронулась до его руки.

— Я верю… тебе… в твоих…глазах была…боль… — мелькнул счастливый луч в глазах Мириам, а в следующее мгновенье её глаза закрылись. Констандян беззвучно плача, забрал ребёнка в свои руки.

— Подожди меня, — только и сказал солдат Констандяну.

Солдат сразу направился к офицерской палатке. Там все веселились. Кашлянув, солдат обратился к одному из офицеров.