Борис Долинго: Алексей, вы, к сожалению, пока не так знамениты, как, скажем, Никита Михалков, хотя, посмотрев вашу картину, я мог удостовериться, что слава не за горами. Расскажите немного о себе.

Алексей Федорченко: Я живу и работаю в Екатеринбурге. В 1988 году закончил Инженерно-экономический факультет УПИ по специальности экономист по организации труда в машиностроительном производстве. С 1990 года работаю в кино. Пришел в Творческое объединение «Надежда» экономистом. В 1994-м стал заместителем директора киностудии. В 2000-м закончил сценарный факультет ВГИКа и стал снимать кино. Сначала документальное, а в 2003-м решил заняться игровым. Фильм «Первые на Луне» — мой дебют в игровом кино.

Практически весь сюжет построен на сборе фактов съемочной группой, ведущей своеобразное расследование некоей «загадочной страницы» в истории великих советских индустриальных достижений. Многоплановый ассоциативный видеоряд передает общий настрой и ощущение той эпохи: например, кузнец, готовый ковать детали ракеты в течение трех смен подряд, или оцепление космодрома из конных красногвардейцев… Да и мотыга, в самых первых кадрах фильма долбящая сухую землю (хотя эта сцена и воспроизводит эпизод в Чили, а не в СССР), тоже добавляет контраста на уровне логического сопоставления человеческого быта и мечтаний о звездах.

Б.Д.: В связи с этим, Алексей, а как же возник замысел сценария? Его авторы Александр Гоноровский и Рамиль Ямалеев творили, что называется, по воле души или получили некий «заказ»?

А.Ф.: Это был оригинальный сценарий, в 1997 году ставший лауреатом конкурса «Зеркало». Позже права на него выкупила одна московская кинокомпания, но фильм не был запущен, и мне удалось приобрести право на постановку.

Б.Д.: А как вообще возникла идея о «фантастической кинодокументалистике»? Что послужило толчком, какие аналоги есть в мировой кинопрактике?

А.Ф.: Прием был заложен в сценарии. Моей задачей стало найти ту степень достоверности, которая не переступает грань между художественным произведением и фальсификацией. Мы разработали целую технологию съемки под хроники 20-х, 30-х, 40-х годов. Проведена огромная киноведческая работа: хотелось, чтобы даже специалисты в области архивного кино не смогли отличить наши съемки от хроники. Говорят, это удалось. Что касается мировой кинопрактики, то есть такой редкий жанр «мокьюментари» [2] (художественная мистификация).

К этому жанру и относят наше кино. Я с этим не совсем согласен, потому что этот термин переводится как «насмешка над документом». Но тон нашего фильма совсем иной (насмешки над временем в нем точно нет), и я придумал свое определение — «документальная фантастика». А в жанре мокьюментари работал, например, Вуди Аллен, снимая свой «Зелиг» — фильм о человеке-хамелеоне. Есть фильм (по-моему венгерский), где рассказывается, что в подвале дома нашли кинопленку времен Наполеона, новозеландский фильм о том, что кино придумали именно там, и некоторые другие. Я видел только «Зелиг». Блестящая комедия — одна из лучших у Аллена.

«Фактологический» материал фильма перемежается опросами малочисленных «свидетелей» произошедшего и демонстрацией эпизодов подготовки «первых космонавтов страны Советов», запечатленных на «чудом уцелевших кинопленках». Из непосредственных участников проекта в живых остаются считанные единицы — время было такое: неудача приравнивалась к поражению, и следы серьезных провалов на любом участке социалистического строительства тщательно ретушировались любыми средствами.

Создатели картины искусно вплетают в ткань киноленты, казалось бы, малозначимые эпизоды, создающие у вдумчивого зрителя ощущение «подлинной правды». Например, случайные кадры присутствия немецких офицеров в центре подготовки невольно подталкивают к выводам о возможной связи советской космической программы с последующими успехами инженера фон Брауна. Космическая ракета, подготовленная к старту, чем-то напоминает так и не выполнившую свою функцию ракету-носитель Н-1, на которой в 60–70 годы строились советские лунные надежды. А чего стоит «кинохроника» доклада, где якобы было выдвинуто предложение заменять кости скелета металлическими конструкциями для увеличения выносливости советского человека. Выглядит бредом, разумеется, но ведь известны же реальные факты о не менее сумасбродных предложениях академика Лысенко или других горе-ученых той эпохи. Кроме того, сам отряд космонавтов был создан задолго до полета Гагарина (кто слышал о таком отряде, скажем, в конце 50-х?), и там даже имел место несчастный случай; в барокамере сгорел заживо один из кандидатов — мы узнали об этом спустя десятилетия.

Б.Д.: Кстати, идея «железных скелетов», вставленная в фильм, имеет какую-то связь с реальностью?

А.Ф.: Этот сюжет придуман сценаристами и нашими художниками.

Б.Д.: А присутствие в кадре немецких офицеров — не «параллель» ли это с бесчеловечными методами нацизма для достижения своих целей?

А.Ф.: Нет. Хотелось вплести в фильм и сюжетную ниточку о том, что космическая гонка в то время велась не с Америкой, а с Германией. Недаром же говорят, что первыми людьми, запущенными в космос, были немецкие космонавты. Речь идет о трагически завершившихся вертикальных запусках 1945 года. Но от этой ниточки остался один штришок. По-моему, удачный.

Все эти ассоциации призваны, помимо «прямых документальных свидетельств», придать на уровне зрительского подсознания тонкое логико-смысловое обоснование загадочной истории «первого космического полета».

Показан старт космического корабля с героем-летчиком, собраны факты падения ракеты и данные о выжившем космонавте. Иван Харламов, получив серьезную черепно-мозговую травму во время аварийной посадки в чилийских горах, сумел добраться до СССР, где его следы исчезли…

В фильме нет масштабных кадров пребывания на Луне — в этом, на мой взгляд, проявилась творческая деликатность авторов сценария и режиссера: если бы эти эпизоды были даны развернуто, то странное очарование, создаваемое процессом поиска засекреченных архивных данных, оказалось бы разрушенным слишком явным «доказательством». В фильме же сначала зрителя оставляют в напряженном неведении: проект, возможно, и существовал, но ракета взорвалась в верхних слоях атмосферы, а пилот погиб. Затем возникает подозрение о сёязи запуска ракеты «СССР» с падением странного огненного шара в Чили, но пуск с космодрома севернее городка Нязепетровска и чилийского метеорита разделяет целая неделя! Если метеорит — советская ракета, то где она странствовала столько времени?