Впрочем, никто из них не знал, что это за чувство.

…умереть…

Мастер вскочил, не сдержавшись, закричал, хотя знал, что Сельхоф его не слышит:

— Действуй, Бранди! Немедленно!

Сейчас! Все решится сейчас!

Заклинание подействовало. Уолт мог поклясться званием Магистра, что Онтический Эфир бога-упыря пробит и Золтарус беззащитен, как новорожденный человеческий младенец. Часть сознания боевого мага была там, в том перевернутом зиккурате, в который воплотилась Сила Периметра Заклинания, и он знал, что творилось с попавшим в эпицентр Периметра богом-упырем. Освобождение подобной Мощи наверняка уже вызвало шевеление Конклава. Уолт понимал, что ни магическое сумасшествие в Диренуриане, ни нынешнее светопреставление не остались незамеченными. Верховное руководство магического сообщества наверняка подыскивает сейчас кого-нибудь, чтобы заслать к Границе, как Архиректор Уолта, — пинком в портал. Не хватало, чтобы шпионы Конклава застали Намина Ракуру в компании Живущих в Ночи неподалеку от бога-упыря. Архиректор и Алесандр тогда сделают удивленные лица и примутся утверждать, что никакого Уолта Намина Ракуры отродясь в Школе не было, проверяйте документацию, не найдете о нем никаких упоминаний, а этот нахал, назвавшийся Магистром, должен понести быстрое и суровое наказание, и даже сам Архиректор с радостью накажет этого нарушителя спокойствия…

Час-два — больше у Уолта не было. Если богиня Удачи не отвернулась от него, то три часа. После этого соглядатаи Конклава будут здесь. Золтарус к этому времени должен исчезнуть. А ведь не будь у того Онтического Эфира, поглотившего большую часть удара, бог-упырь мог бы уже и умереть, без всяких там эфирострелов.

Понтей уже достал из сумки «арбалет», приложил приклад к плечу, направив его на Золтаруса, прицелился…

Теперь он нажмет спусковой крючок, завращается колесцовый замок, высекая искру, искры подожгут затравку, и заряды вылетят из шести стволов и помчатся к богу-упырю, подгоняемые жавшейся в них и вокруг них магией.

А потом… Потом все должно закончиться…

Хоббит возник из темноты, выпал из ниоткуда, оказавшись в шаге от Понтея. В каждой его руке блеснули декарином кинжалы, половинчик метнул их, только появившись. Метнул в Понтея, не успевшего нажать на спусковой крючок и понять, что происходит.

Уолт видел все отчетливо. Он разглядел хорошо и хоббита и его кинжалы. Он рванул сознание обратно в тело, обрывая резко связи с чародеями Ордена Семерых, он не щадил ни свои Локусы Души, ни их, он даже бросил Периметр Заклинания на произвол, пытаясь успеть — и не успевая.

Кинжалы вонзились в горло и сердце упыря.

В горло и сердце Вадлара, который закрыл собой Понтея.

Понтей вздрогнул. Вздрогнул, пытаясь понять, почему перед ним появился Вадлар, мешая ему выстрелить, почему Вадлар мелко дрожит, и, в конце концов, почему кричит Иукена, почему валяется на земле маг, почему чародеи вопят и разбегаются.

— Защитил, — прохрипел-прошипел Вадлар на языке Живущих в Ночи. — Защитил…

На землю под ногами Фетиса падала горячая кровь.

Эфирострел выпал из рук Понтея.

Щеку обожгло жаром пульсара, пущенного боевым магом. Он улетел куда-то вперед, исчезнув за Вадларом.

Ноги Фетиса подкосились, и он упал. Вся его грудь уже была охвачена холодным пламенем, и становилось понятно, что Вадлар умрет, что даже являясь носферату — он умрет, умрет, умрет…

Темная пелена, подобная той, что накатывала на него в темнице карлу, когда он думал, что Иукены больше нет, застилала глаза. Вадлар… Ты же говорил, что будешь помогать мне. Ты говорил, что отобьешь у меня Иукену. Ты хотел помочь глупым упыренышам осознать, что мир имеет смысл и без крови людей. Ты говорил, что собираешься жить вечно. Ты же…

Огул. Каазад-ум. Вадлар.

…И Иукена, которая жива, но в какой-то страшный миг он думал, что ее больше нет…

Ведь он решил тогда, в камере Лесных эльфов, что будет тверд до конца, что не позволит эмоциям овладеть им. Легко так решить, когда на душе пустота и ты можешь обещать себе что угодно, потому что не слушаешь сам себя.

Рычащая Иукена появилась возле Вадлара, в ее руках был лук, и она вертела головой, выискивая кого-то. Подлетел маг, вытащил из распадающегося горла и наполовину исчезнувшей груди Вадлара кинжалы, выругался. Лезвия осыпались декариновой пылью, оставив в руках Магистра рукоятки. Он быстро огляделся и начертал в воздухе одновременно обеими руками треугольник в квадрате. Стеклянный звон сопроводил появление гудящей магии, в которой какой-то частью себя Понтей разобрал заклятия Многогранного Щита, многосторонней энергетической защиты.

Иукена послала за пределы Щита стрелу.

Маг что-то предупредительно сказал, Иукена, забывшись, зашипела на него.

Вадлар умирал. Через мгновения он станет пеплом, черной сажей, небытием своих надежд и дел…

Маг вытащил Свиток из пояса, начал разворачивать. Хоббит появился сбоку — пространство как бы вогнулось в себя и тут же вытолкнуло невысоклика из этой вогнутости. По лицу половинчика блуждала кривая ухмылка. Декариновый кинжал ударил в шею Магистра. Намина Ракура вскрикнул и обмяк, упав рядом с Вадларом. В хоббита уже летели три стрелы — Иукена не мешкала, но пространство всосало половинника обратно, и стрелы прошили пустоту.

Вадлар. Магистр. Да что же это происходит?!

Но Понтей ошибся. Магистр зашевелился и встал, коснулся шеи, вытаскивая кинжал, лезвие которого опять превратилось в декариновую пыль. Матерясь, отшвырнул Свиток в сторону: эфирные нити между боевым магом и Заклинанием, заключенным в Свитке, таяли. Свиток стал прямоугольным куском дорогой бумаги, после того как сработал.

— Святое Покровительство! — простонал Магистр, тупо глядя на Вадлара, который уже весь покрылся огнем. — Оно бы помогло! Проклятье! Проклятье, проклятье, проклятье!