Микки слегка рассердилась.

–  Но возможно, работа у менее важной… э-э… богини… - Микки чуть заметно улыбнулась при мысли, что сказала бы ее начальница, если бы ее назвали богиней, - подготовила меня к этой службе.

–  Служба?
– пискнула девушка с огненными волосами.
– Эмпуза - это не служба; это предназначение.

–  Божественное право!
– добавила служанка, одетая в шелк сливочного цвета.

–  Да, я уже начинаю это понимать, - Микки казалось, будто она тщетно пытается удержать поводья понесшей лошади.
– Но там, откуда я родом, все обстоит совсем по-другому. И мне нужно некоторое время, чтобы привыкнуть к моему предназначению.

Брюнетка вдруг судорожно вздохнула, ее зеленые глаза вспыхнули пониманием.

–  Ты пришла из земного мира!

–  Да, это так, - кивнула Микки.

Служанки, откровенно испуганные, уставились на нее во все глаза. Золотая блондинка прижала ладонь ко рту, как будто стараясь сдержать рыдания.

–  На самом деле там не так уж плохо, - сказала Микки, желая заступиться за свой мир или, по крайней мере, за Талсу.
– Там много интересных людей и вещей. Вроде Интернета и… И по-настоящему отличных ресторанов. Особенно вокруг площади Ютика-сквер.

Ничуть не убежденные, девушки продолжали таращиться на нее.

–  В общем, - сказала Микки, решительно меняя тему, - назовите ваши имена, а уж потом я оденусь, и вы хоть что-то объясните мне о том, чем я должна заниматься остаток ночи.

–  Как это невежливо с нашей стороны, Эмпуза!
– быстро сказала брюнетка, окинув остальных девушек властным взглядом.

–  Я - Джии.

–  Я - Флога, - сообщила ярко-рыжая.

–  Меня ты можешь звать Нерой, - сказала блондинка, приходившая приветствовать Микки вместе с Джии.

–  А я - Аэрас, - вежливо поклонилась четвертая девушка.

–  Мне очень приятно познакомиться со всеми вами, - сказала Микки, тепло улыбаясь служанкам и мысленно скрещивая пальцы в надежде, что не перепутает непривычные имена и девушки станут ее подругами и союзницами.

–  Можем ли мы одеть тебя, Эмпуза?
– спросила Джии.

Микки очень хотелось сказать: «Большое спасибо, нет». Но потом она посмотрела на кучу шелка и сообразила, что не имеет ни малейшего представления о том, как это надевается. Может быть, в это заворачиваются, как в тогу? А на чем оно держится? И где ее белье?

–  Отлично. Давайте одевать меня.

–  Я не могу выйти на люди в таком виде! Просто не могу! Тут должно быть что-то еще.

Микки смотрела на себя в высокое, в полный рост, зеркало. Шелк цвета королевского пурпура был перехвачен плетеным серебряным шнуром на правом плече. И оттуда падал изысканными волнами, оставляя всю левую сторону тела и левую ногу от талии до лодыжки абсолютно, полностью голыми.

В ответ Джии нахмурилась.

–  Но, Микадо, это традиционное платье Эмпузы для ритуала темной луны!

–  И почему ты хочешь добавить к нему что-то еще? Ты выглядишь просто чудесно!
– сказала Нера, недоуменно наморщив гладкий лоб.

Микки ткнула пальцем в отражение обнаженной груди.

–  Я же полуголая!

Служанки закивали, как фарфоровые фигурки, что сидят на приборных щитках в машинах людей, лишенных вкуса.

Микки вздохнула и предприняла еще одну попытку.

–  Как же я могу разгуливать на виду у людей, если у меня одна грудь торчит наружу? Не говоря уже о ноге и половине задницы без трусиков. Это не может быть правильным.

–  Конечно же это правильно!
– заявила рыжеволосая Флога, сконфуженная столь странной, на ее взгляд, реакцией Микки.
– Жрица Гекаты Эмпуза всегда одевается так для этого ритуала.

Джии, внезапно что-то поняв, спросила:

–  А что, это считается ненормальным в земном мире, если жрица ведет ритуал с обнаженной грудью?

–  Вообще-то в земном мире в любом случае считается абсолютно ненормальным показываться на людях с обнаженной грудью… по крайней мере, в моей части земного мира.

Джии грустно покачала головой.

–  Должно быть, в твоем старом мире на женщин налагают ужасно много ограничений!

Микки открыла было рот, чтобы осадить Джии, сказать, что в современном, то бишь земном мире, особенно в Америке, женщины имеют те же права, что и мужчины, и… Но тут она вспомнила о жертве изнасилования, о которой читала в «Мире Талсы». Девушка была молода, всего двадцати одного или двадцати двух лет от роду, и на нее напали, когда она возвращалась домой с вечеринки. В статье проскальзывали хитроумные намеки на то, что девушка была одета уж слишком легкомысленно, то есть как бы даже и сама спровоцировала насильника.