Шрифт:
— Ты сомневаешься в моих словах?
— У меня есть все причины сомневаться в любом твоем слове, если оно касается Скай Самнер.
Отец надменно вздернул подбородок.
— Я могу доказать, что дал эти деньги. И обещал дать еще.
— Докажи!
— Бумаги у моего адвоката.
— Звони ему. Скажи, чтобы немедленно принес эти бумаги сюда. Покажи их мне, прежде чем начнешь плести еще какую-нибудь интригу за моей спиной.
На несколько мгновений установилась тишина.
Затем Маурицио, видимо, осознал, что на кону стоят его взаимоотношения с сыном, и поднял трубку.
— Джон, прости за поздний звонок, но у меня безотлагательное дело. Мне срочно нужны все бумаги по Скай Самнер. Не мог бы ты привезти мне их домой прямо сейчас.
Даже когда разговор закончился, Люк не обернулся. Ему нечего было сказать отцу, тем более что его внутреннее напряжение после встречи со Скай не снижалось, а нарастало. Увидеть ее после всех этих лет, находиться на расстоянии вытянутой руки… Нет, он хотел не только сына. Он хотел Скай. Он никогда не переставал желать ее.
— Я основал трастовый фонд на содержание и образование ребенка, — донесся до Люка голос отца.
Если это так, тогда никакого разговора об аборте не было? Во всяком случае, отец не наставал на этом. Но и не верить Скай Люк не мог. Тогда кто говорил об аборте? Может быть, кто-нибудь из подчиненных отца проявил ненужное рвение?
— Все, что от нее требовалось, — написать заявление.
Люк чувствовал, что отец раздражен тем, что ему приходится оправдываться.
— Тогда почему она этого не сделала? — спросил Люк, даже не оглянувшись.
Ответа не последовало. А вывод напрашивался один — Скай не знала о существовании трастового фонда.
Люк услышал, как отец забарабанил пальцами по столу, а потом перешел в контрнаступление:
— Я имел дело с ее отчимом. Ты говоришь, что он сбежал еще до рождения ребенка, значит, он мог забрать деньги и ничего не сказать о трастовом фонде…
— Тогда ты допустил огромную ошибку, доверившись ему, — заметил Люк. — И не проверив, что случилось с моим ребенком.
— Люк…
— Давай дождемся адвоката. — Полуобернувшись, Люк долгим взглядом посмотрел на человека, столь бесцеремонно вмешавшегося в его судьбу. — И тогда посмотрим, сможем ли мы восстановить наши отношения.
— Ты — мой сын. И все, что я сделал, я сделал ради…
— Только не говори, что ради меня. Ты не думал ни обо мне, ни о Скай, ни о нашем ребенке. Ты думал о том, чего хочешь сам и что нужно тебе. Вот когда ты подумаешь о том, что нужно мне…
— Я позвонил Джону и попросил его привезти бумаги.
— Это только первый шаг.
Отец надменно вскинул подбородок.
— А какой же второй?
— Ты пересмотришь свое отношение к Скай Самнер, иначе я уйду и никогда не вернусь.
— А третий?
— Третий — ты согласишься с ее присутствием в моей жизни. Ее и нашего сына. И никаких интриг за моей спиной. Поверь, я сразу узнаю, если ты еще раз решишься вбить между нами клин.
— Если ты хочешь участвовать в жизни мальчика…
— Не мальчика. Я сделаю все, чтобы заставить Скай Самнер стать моей женой.
Отец не смог скрыть шока.
— Уверен, что в этом нет необходимости. Я еще понимаю насчет мальчика…
Люк сделал несколько стремительных шагов по направлению к отцу. Его кулак с грохотом опустился на стол, заставив Маурицио резко отпрянуть в своем кресле.
— Запомни! Скай Самнер станет моей женой, потому что я этого хочу!
Глава 4
Ее жизнь изменилась бесповоротно, подумала Скай.
Она согласилась на встречу с Люком после того, как адвокат показал ей все бумаги, а частный детектив представил отчет о ее отчиме. Скай снова подумала о том, насколько могущественна семья Перетти и что их конечная цель — Мэтт.
Спустя две недели после первой встречи с Люком Скай узнала, что он вступил в конфронтацию с отцом и выяснил, как подло обманул ее отчим. Но это не могло изменить того, как семейка Перетти поступила с ней.
Скай бросила взгляд па часы и встрепенулась — половина десятого. Ей пора.
Взглянув на себя в зеркало, она увидела, что помада стерлась с губ, видимо, когда она нервно закусывала их, предаваясь своим невеселым размышлениям. Поднося помаду к губам, Скай заметила, что ее рука дрожит. Глупо волноваться из-за внешности, урезонила она себя, хотя мать Люка наверняка неодобрительно хмыкнула бы при виде ее дешевого летнего сарафана. Впрочем, ей предстоит встреча не с матерью Люка, которую она, скорее всего, никогда в жизни больше не увидит, а с самим Люком. Была рекордно жаркая для Австралии погода, а Скай предстояла получасовая прогулка пешком, и ей, как бы там ни было, не хотелось предстать перед Люком распаренной и вспотевшей.