Шрифт:
Я опустился на землю – подошвы горели огнем, – попытался развязать веревку.
– Я помогу…
Уно потянулся ко мне, его тонкие пальцы вцепились в узел. Не прошло и минуты, как я был свободен – если в этой ситуации вообще можно говорить о свободе. Саму веревку Уно бросил на груду мешков.
– Вот и чудесно… – Уно устало вздохнул. – Держи. – Он протянул мне один из мешков, потом взял фонарь и зажег его от другого фонаря, стоявшего рядом. – Это тоже тебе. И это… – Он запустил руку под мешки и извлек тяжелую кирку с короткой толстой ручкой. – Не потеряй, инструмент хороший, новый. Это тебе тоже пригодится… – Он покопался в мешках и выудил две полосы старой рваной кожи. – Обвяжешь вокруг коленок, вот тебе и ремешки для этого. Порвутся – скажешь, дам новые. Все понял?
– Да… – тихо ответил я.
Судя по всему, мне предстояло добывать руду.
– Вот и хорошо… Вон того человека видишь? – Уно указал на стоявшего рядом с чаном мужчину с большим светлым мешком. – У него еда, за каждый мешок получаешь кусочек хлеба. Чем больше мешков, тем больше еды. Все очень просто… – Губы Уно тронула улыбка. – Но смотри, пустые камни не таскай. Увидишь, где блестит, то и бери. Следи за жилой, тогда все получится. А пустую породу таскай вон туда, в отвал. За нее еды не дают, поэтому следи за жилой. Иди за мной…
Уно встал, я поднялся следом, взял свой инвентарь. Господи, до чего все глупо…
– Привыкнешь, – произнес Уно, взглянув на меня, – казалось, он понимал, что творится у меня на душе. – Оно поначалу трудно, а потом втянешься. Пошли…
Идя вслед за Уно, я думал о том, что непременно надо бежать, – не могу я здесь оставаться. Не для меня это. Бежать, попасть к сваргам. Они все же люди.
– Сюда. – Уно указал на одну из крайних нор, потом поставил над входом крестик мелом – или чем-то подобным. – Это значит, что нора занята, – пояснил он. – Работаешь, пока не услышишь колокол. – Уно небрежно кивнул в сторону столба с подвешенной на цепи железякой. – Я тебя позову, не пропустишь. С охраной не спорь, и упаси тебя Бог руку на кого из них поднять – на глазах у всех башку оттяпают, чтоб другим неповадно было. И о побеге не думай, это невозможно. С беглецами здесь тоже не церемонятся. Будет кто на побег подбивать – не верь. Здесь вообще никому нельзя верить. Даже мне. – Уно улыбнулся, потом указал на мои ноги. – Ты намотай, намотай…
Нагнувшись, я обмотал колени лентами кожи, Уно помог мне закрепить их ремешками и явно остался доволен своей работой.
– Ну вот, – сказал он и удовлетворенно потер руки, потом взглянул на клонившееся к закату солнце. – Сегодня мало уже осталось. Попривыкнешь, а завтра уже начнешь как следует. Следи за маслом в фонаре, там оконце внизу есть. Будет кончаться – подойдешь, я долью. Лезь до конца, а там увидишь… – Он указал на нору.
Вздохнув, я подхватил мешок и кирку, в правую руку взял фонарь и на четвереньках вполз в узкий лаз.
Лезть было очень неудобно, на мгновение мне даже стало жутко: Господи, что я здесь делаю? Наверняка сегодня самый насыщенный день в моей жизни: начался он в застенках Мастера, и неизвестно еще, где и как закончится. Даже гребцом успел побывать, телегу толкал, теперь вот землекопом стал. Или не землекопом – как их там называют?
Я полз и пытался вспомнить нужное слово. Нет, в самом деле, как их называют – тех, кто долбит камень в забоях? Шахтеры – те уголь добывают, а я? Кто я теперь? Рудокоп? Близко, но вроде бы все равно не то. А впрочем, какая разница. Есть более верное слово – раб…
Нора слегка расширилась – оглядев стены, я понял, что здесь уже добывали золотоносную руду. Но мне наверняка дальше.
Так оно и было, я прополз еще метров десять и уткнулся в стену. Поднес фонарь – и был очарован…
Я никогда в жизни не видел золота. Не в украшениях, я говорю о настоящем самородном золоте. Слышал о нем, по телевизору видел. Но чтобы вот так, вживую…
Здесь проходила самая настоящая жила. Вкрапленные в породу красноватые крупинки сияли дивным светом, это было здорово. Впрочем, я быстро пришел в себя, вспомнив о своем плачевном положении. Примостив фонарь справа, подтянул кирку, примерился. Стукнул по стене.
Никакого эффекта. Стукнул сильнее, на землю упали несколько крошек. Подняв кусочек, я рассмотрел его, но золота не увидел. Похоже, это кварц, разве что какой-то сероватый. Кинул кусочек в мешок – и поразился тому, насколько он мал. Бежать, надо бежать, долго я так не протяну…
Вздохнув, я снова поднял кирку и с хриплым выдохом всадил ее в неподатливый камень.
Глава девятая
О том, что поганый гасклит снова сбежал, Корриган узнал от Власа. Перепуганный Влас путанно объяснил, в чем дело, Корриган скрипнул зубами и пошел во владения Мастера – убедиться во всем лично.
Сам Мастер сидел на стуле, его остекленевшие глаза смотрели в пустоту. Неподалеку лежали его подмастерья, с первого взгляда было видно, что они мертвы. Перевернув одного из них на спину – это оказался Мучо, – Корриган нагнулся, вгляделся в его лицо. Оттянул ему челюсть, посмотрел на распухший до невероятных размеров язык. Потом поднялся.
– Виго… – сухо процедил он. – Здесь был Виго…
В стороне стояли унылые стражники – именно они первыми узнали о произошедшем. Хмуро взглянув на них, Корриган повернулся и пошел к себе, здесь ему делать больше было нечего. Зайдя в свои апартаменты, пошел в спальню, лег на кровать. Устало вздохнул.