— Тридцать лет назад нас было не более дюжины, — вспомнил Эдиль. — Тех, кто пришел к вам и поселился в разных провинциях. Не временно, для короткой разведки, а на долгие годы. Без магии, но при поддержке короля, он всегда был рядом. Да и гномы старались, рыли первый грызлотракт, еще не магистральный, оборудовали глубинное депо. Потом эльфов в Альянсе стало гораздо больше. И мы начали всерьез готовить его разделение. Элло, пожалуй, сделал больше всех. В столице невероятно трудно пробраться на самый верх. Он и пробился, и других привел. Вроде бы начал питать к этому делу интерес. А потом король нашел Нору.

— Узнал по описанию Киры, когда мы были у Барьера, с группой дагов генерала Шакира, — догадалась Марша.

— Да. Он сообщил Элло, за вами начали присматривать. Потом даги приказали ведьме убить Лоэля проклятием. Без магии для него такое — верная смерть. Но уходить упрямец не пожелал. Подняться на тот уровень, куда он вхож, в ближайшие годы не смог бы никто. И он понадеялся на помощь ведьмы, для которой сам он был незнакомым посторонним человеком. Зато Элло давно приглядывал за Норой, находил ее весьма интересной.

— Как все эти переживания выносит королева, — посочувствовала Марша. — Самые близкие — в Альянсе. Не помочь, даже не повидать…

— С болью, тяжело. Но ей кажется, Элло теперь куда более счастлив, чем на севере или в Дэйгэ. И я тоже так думаю.

Нора гордо выставила на стол роскошный торт. Гномы дружно одобрительно кивнули. Леська со стоном вздохнула, облизнулась и попробовала украдкой отколупнуть ногтем крошку от обсыпки. Получила по пальцам от своего же адъютанта и надулась. Гиллор, сын генерала Хорна, с сочувствием глянул на ведьму и плотнее запихнул кулачки в карманы модной рубашки навыпуск. Ему тоже невыносимо, просто до спазмов в животе хотелось попробовать торт. Но когда тебе девять, пора уже воспитывать характер. Так говорила мама Марша. Глупая горничная отца все лето твердила — не родная и вообще умерла еще зимой. Теперь пусть рассказывает свои злые сплетни в другом доме! Ему виднее, кто родной, а кто нет. Пока мамы нет дома, надо особенно тщательно исполнять данные ей обещания. Ведь рано или поздно она вернется. Просто уважают маму Маршу везде и потому поручили ей очень ответственное дело, секретное, так сказал отец.

Нэллан Хорн сидел во главе стола и страдал сильнее, чем даже его сын. За окнами ветерок лениво и без усердия вел учет редеющих рыжих листьев в кроне липы. Погода чудесная, воздух прозрачный, пробок на дорогах нет, в столице спокойно. Где могут все демоны мира запереть господина Крони? Ведь сам обзвонил и собрал, сам обещал приехать и рассказать нечто важное. В общем-то за столом никто не сомневается в причине собрания. Но хотелось бы не только догадываться, но и знать наверняка!

Длинный семиметровый скорпион блеснул панцирем в прогалине мертвого горелого леса. Гиллор заметил первым и, восторженно выдернув кулак из кармана, указал пальцем в окно, забыв на миг, что мама не велела так делать — некультурно.

Скорпион за это время миновал поле и взбежал на ближний пригорок с едва слышным шелестом хитиновых пластин. Замер, опустился наземь, складывая суставчатые лапы. Стремительная, очень современная машина гномов, точнее — мазв. Таких ввезти в Альянс посольству разрешили всего пять. Три служат в кортеже президента, два — в посольстве. Пуленепробиваемые, практически недосягаемы для более тяжелых снарядов и гранат — бесподобно уворачиваются и самостоятельно ставят магические щиты. Вне Альянса, по словам гномов, работают в лесном патруле. И клешни у них — не для боя. Выращены исключительно с целью уборки поваленных деревьев после сильных ветров. Или для корчевки сухостоя. Впрочем, в такие сказки здесь никто не верит. А броня — для красоты, да? Ах, природное свойство, лишь слегка улучшенное…

Жилой отсек в корпусе скорпиона открылся, когда зверь поднял жесткие фальшивые надкрылья. Из недр мазва выбрался важный рыжий гном, лично прибывший посол. Следом выскользнул господин советник Крони. Оба быстро поднялись на крыльцо и вошли в дом. Скорпион бодро лязгнул отливающими сталью клешнями, поднялся и заспешил к опушке. Может, люди и не верят, что он создан для поддержания порядка в лесу. Люди вообще не особенно умны, раз довели лес до такого состояния. Надо работать! Время есть, друг сказал — они задержатся здесь до утра, а то и дольше. Можно раскорчевать полгектара под посадку, если сильно постараться.

Советник вошел первым, огляделся, улыбнулся и шагнул к своему стулу, указанному генералом. Следом протиснулся в дверь широкий гном. Молча стащил с шеи тяжеленный медальон посла, уложил драгоценность на стол, нажал на огромный центральный рубин.

Лепестки символа глубинного горна, герба Гхросса, разошлись, свет озарил комнату и собрался в знакомую Норе по давней ночной встрече с жбрыхом Эммом сферу. Только куда больших размеров и отчетливо видимую. Белесый туман рассеялся, и все смогли увидеть Маршу, очень похорошевшую и весьма непривычную, с каштановыми волосами, в легком светлом платье. С причмокивающим свертком на руках — ради которого, собственно, все и собрались.

— Здравствуйте, — улыбнулась Марша. — Вот она. Как и говорила королева, девочка. Глаза у нас папины, такие большие и добрые, посмотрите. А улыбаемся мы, как мамочка…

— Хорошая пацанка получилась, — сообщила свесившаяся в сферу откуда-то сверху сребровласая голова. — Мяу! Как кошка говорю: она мне нравится. Дерется со мной и пищит оглушительно.

— Кошка, исчезни! — приказал голос кого-то невидимого. — Имей совесть, не твой праздник. Ты до сих пор от свадьбы уворачиваешься!

— Раа, я же сказала…