— Значит, нам все равно нужно по магазинам!

— Наверно, я не пойду в Купальни, там так много народу. Перл вспомнила слова Руби о том, что люди будут смеяться.

Конечно, весть о розановской внучке уже облетела Эннистон. Любопытство будет жгучим и далеко не всегда доброжелательным. Опасение Хэтти, что на нее будут смотреть, было пророческим.

— Не говори глупостей, — сказала Перл.

— Перл.

— Да, милая.

— Насчет секса.

— О!

— Я знаю, мы об этом уже говорили, и я не хотела тебя спрашивать о том, о чем ты не хочешь говорить.

Перл не стала помогать Хэтти с трудным вопросом.

— Перл, на что это похоже?

Перл рассмеялась.

— Ты имеешь в виду…

— Ой, ну ты же знаешь, что я все знаю, но… только не смейся… я знаю… и я читала… но на что это по правде похоже?

— Ты имеешь в виду — приятно ли это?

— Да, я просто не могу понять, как это может быть приятно. Я очень странная? По-моему, сама идея совершенно омерзительна.

Перл не поддалась внезапному искушению и не сказала, что по ее опыту секс именно что омерзителен. Она ответила:

— Ты не странная, просто наивная, как будто из прошлого века. Большинство девушек твоего возраста… Хэтти, не беспокойся. Все зависит от людей. Если мужчина приятный — то и секс с ним приятный, надо полагать.

— Так значит, тебе не понравилось! Прости, ты уже говорила, что не хочешь это обсуждать…

— Мне не нравились мужчины, именно те, с которыми я… Просто я была дурой.

— Я думаю, мне никогда никакие мужчины не понравятся, — сказала Хэтти.

Она принялась медленно расплетать косу. Перл встала, чтобы помочь.

— Перл, милая…

— Да?

— Насчет моего дедушки.

— Да.

— Он тебе нравится?

— Да, конечно. — Ловкие пальцы Перл расплетали толстый холодный палевый канат волос у теплой шеи.

— Думаешь, он много о нас думает?

— Не много. Но достаточно.

— Перл… мне бы так хотелось… не важно… я думала про своего папу.

— Да?

— Он был такой милый, хороший, такой тихий и вроде как… потерянный…

— Да.

— Перл, ты меня никогда не бросишь, правда? Я теперь не смогу с тобой расстаться, мы выросли вместе, как… нет, не совсем как сестры, просто как мы. Ты мой единственный человек, мне больше никто не нужен. У меня все в порядке, так хорошо, когда я с тобой.

— Я никуда не денусь, — ответила Перл.

Этот разговор был ей невыносим — он точным и уверенным движением всколыхнул ее собственный страх, словно кто-то прицельно ткнул пальцем, чтобы разбередить рану.

— Я, наверное, никогда не вырасту. Заползу в какую-нибудь трещинку и усну навсегда.

— Хэтти, перестань, что ты как беспомощная, подумай, как тебе везет, ты пойдешь в университет…

— В университет?

— И познакомишься там с кучей хороших молодых людей, джентльменов, не таких, каких я знала.

— Джентльменов!

Хэтти рассмеялась каким-то диким стонущим смехом, завесив лицо шелковистыми волосами.

Вдруг на первом этаже что-то завизжало, потом еще раз. Телефон. Девушки переглянулись с изумлением и испугом.

— Кто это, так поздно? Перлочка, подойди ты.

Перл, обутая в шлепанцы, помчалась вниз по лестнице. Хэтти последовала за ней босиком, оставляя теплыми ступнями липкие следы на сверкающих половицах, которые так тщательно натирала Руби.

Перл, стоя в прихожей, говорила:

— Да. Да…

Потом:

— Хэтти, это тебя!

— Кто?..

— Не знаю, мужчина.

Хэтти взяла трубку.

— Алло?

— Мисс Мейнелл? Это отец Бернард Джекоби.

— Да?

— Я… Ваш дедушка вас не предупредил?

— Нет.

— Я… я священник, и ваш дедушка меня просил… попросил…

— Да?

Надо было заранее спланировать разговор, подумал отец Бернард на другом конце провода, и тот последний стакан портвейна был совершенно лишний, да как поздно-то уже, а он мог бы и предупредить девочку.

— Он попросил меня поговорить с вами о ваших занятиях.

— Моих занятиях… вы хотите сказать — как репетитор?