— Солама калама.

— Калама солама, Корос, — и Симон повел рукой в сторону обрыва, мол, присядем.

Мужчины сели на корточки друг против друга, на расстоянии нескольких шагов. Помолчали. Каждый изучал панораму за спиной собеседника. В глаза не смотрели: взгляд в упор означал демонстрацию агрессивности.

— Я слышал, в племени 'леопардов' творятся странные вещи, — осторожно начал разговор Симон.

— Тому, кто взял в жамы Лалу, приходится слушать с утра до вечера, — без иронии, с неподвижным лицом произнес Корос. Но Симон уловил выпад и ответил с еле заметной угрозой:

— Я слушаю не только Лалу.

Следопыт бросил на собеседника короткий взгляд и тут же отвел глаза. Произнес с примиряющей интонацией:

— Хороший охотник слышит все… Я, вот, слышал, умерла Рами, сестра Вирона?

— Да, это так.

— Наверное, Вирон расстроен?

— Да, Вирон очень горевал. Теперь у него больше забот.

— У вождя всегда много забот.

— Ты прав, — Симон решил, что настал подходящий момент для завершения преамбулы. — Вирон думает обо всем. Он хочет знать: готов ли ты ему помочь?

Корос почти ничем не выдал своего напряжения, но его ответ прозвучал, как резкий удар ножом:

— Нет.

…Руник прекратил топтаться на месте, посмотрел на солнце, словно пытаясь сориентироваться по времени. Снова негромко свистнул, подзывая 'толстушку'. В этот раз женщина подошла быстрее, испуганно взглянула на вождя. Но тот молчал.

— Не бойся, — успокоил Руник. — Расскажи теперь про нож.

— Ну, когда я Короса увидела с этим, 'серым', прибежала в стойбище, — начала 'толстушка'. — Нашла Ору, рассказала. Мол, никакой женщины нет, так, мужчина какой-то. Ора говорит — рано радуешься. Может, это и не человек вовсе, а омана покойного, или дух чей-нибудь. Иначе, зачем Корос с ним тайком встречается? Да еще чуть ли не ночью. Ты Коросу ничего не говори, вдруг в него Черух вселился.

'Толстушка' нервно сглотнула слюну и продолжила:

— Я всю ночь молчала. И все утро молчала. А когда Ору убили, я, значит, испугалась. Не знала, что делать… Тут меня Руник увидел, спросил, что со мной. Я и заплакала. Ору жалко. И Короса жалко… Ну, Руник мне говорит, что Корос хороший. Не плачь. И не бойся. Но в него могли вселиться злые духи. Это Ора правильно догадалась. Может, кто порчу навел на Короса. Значит, надо проверять, что у него под ложем: в ногах и под головой. Если кто зло хочет сделать, то убес* подкидывает, значит, чтобы человек заболел и голову потерял… Ну, вот я и стала смотреть, когда Корос уходил, что у него под ложем. Вчера смотрела — ничего не было. Сегодня утром посмотрела опять, когда Корос ушел. И вот. Нашла там, где ноги лежат. Под ветками.

'Толстушка' засунула руку за пазуху малисы и достала оттуда нож с рукояткой из оленьей кости. Остро заточенное лезвие переливалось малиново-красным цветом. Зукун вытянул шею. Посмотрел на Руника, снова перевел взгляд на нож. Сомнения быть не могло. Этот красивый нож из… Как там Вирон говорил? Из ямши или ясмы? В общем, это был нож, который Зукуну подарил Вирон. А потом Зукун отдал его Рунику, чтобы тот вернул подарок вождю 'волков'. Зукун мог поклясться хоть Черухом — тот самый нож. Только лезвие не блестит, все в темных потеках.

— Э-э, Руник…

— Угу, — сказал Руник, словно подслушав мысли брата. — Тот самый. Да.

— Разве ты не вернул его Вирону?

— Вернул.

— Тогда как нож попал в шалаш Короса?

Руник взял нож из рук 'толстушки' и передал Зукуну.

— Все, — сказал женщине. — Иди к себе. Ты все сказала правильно. Теперь уходи.

Жама Короса неуверенно, как будто ожидая окрика, побрела в сторону стойбища. Пару раз оглянулась. Но мужчины уже забыли о ней.

— Как нож попал к Коросу? — Руник повторил вопрос брата, слегка его изменив. — Посмотри на нож.

Зукун понюхал лезвие, осторожно лизнул. Затем потер пальцем.

— Кровь, — произнес уверенно. — Чья?

— Оры, — подчеркнуто безразличным голосом ответил Руник. — Этим ножом убили Ору.

Зукун взглянул недоверчиво:

— Э, почему так решил?

— А кого еще недавно убивали ножом в племени? — обосновал Руник.

Вождь согласно кивнул. Да, Ору убили ножом. Это верно. От уха до уха горло располосовали. Знать бы, кто?

— Так это что, не дикарь убил? Или дикарь? — с опозданием осенило Зукуна.

— Угу. Дикарь убил и в шалаше у Короса нож спрятал.

— Зачем? — Зукун не сразу заметил издевку. — Э, да. Ну, да. Зачем Дулу там нож прятать? Да и убежал он давно. И вообще, как к нему мог нож попасть? Никак. Ты же нож Вирону вернул?

— Вернул.

— Э! — вождь аж вскрикнул от посетившей его мысли. — Так это Вирон, получается, Ору убил?

Руник с трудом скрывал раздражение. Ну, как мысли могут такие зигзаги выписывать? Совсем у Зукуна с головой плохо стало.

— Нет, — опроверг собственное предположение вождь. — Вирон убить не мог. Тогда кто?