Прежний «военный обозреватель» поссорился с редактором и ушел.

Он обиделся на редактора за то, что последний сказал ему:

– Какую вы написали странность: «Австрийцы беспрерывно стреляли в русских из блиндажей, направляя их в них». Что значит «их в них»?

– Что же тут непонятного? Направляя их в них – значит направляя блиндажи в русских!

– Да разве блиндаж можно направлять?

– Отчего же, – пожал плечами военный обозреватель, – ведь он же подвижен. Если из него нужно прицелиться, то он поворачивается в необходимую сторону.

– Вы, значит, думаете, что из блиндажа можно выстрельнуть?

– Отчего же… – конечно, кто хочет – может выстрелить, а кто не хочет – может не стрелять.

– Спасибо. Значит, по-вашему, блиндаж – нечто вроде пушки?

– Не по-моему это, а по-военному! – вспылил обозреватель. – Что вы, издеваетесь надо мной, что ли? Во всякой газете встретите фразы: «Русские стреляли из блиндажей», «немцы стреляли из блиндажей»… Осел только не поймет, что такое блиндаж!

Редактор догадался, на кого намекает обозреватель, и обиделся.

– Не знаю, кто из нас осел. Почему же в «Военном скакуне» обозреватель пишет такую фразу: «Немцы прятались в блиндажах». Что ж они, значит, по-вашему, в пушках прятались, что ли?

– Почему же нет? Если орудие, скажем, восемнадцатидюймовое, а средний солдат, имея объем груди, согласно правил воинского распорядка частей внутреннего согласования армий, которое… которое… Э, черт! Взял просто человек и залез в пушку.

– Сел в лужу наш военный обозреватель, – вступил в разговор корреспондент из Копенгагена. – Блиндаж – это нечто вроде солдатской галеты. Иностранное слово. Происходит с русинского. Блин даже. Так сказать, даже блин, и тот идет в ход. Я сам читал корреспонденцию, что немцы без блиндажа ни на шаг. Ясно – галеты. Любят, черти, покушать. Хотите, я сегодня из Копенгагена напишу об этом?

– Пожалуйста, – скривился военный обозреватель. – Если вы в военных вопросах понимаете больше меня, ведите сами военный отдел. А я вам больше не писарь.

Взял он свое пальто, шляпу, два рубля долгу из конторы и ушел.

Редактор привез нового военного обозревателя.

Все сотрудники высыпали смотреть на него.

Поглядывали с тайным страхом – вдруг человек возьмет да и начнет стрелять в них. Все-таки военный обозреватель, имеющий дело с разными шрапнелями, мортирами и блиндажами.

Но новоприбывший военный обозреватель оказался на редкость милым, скромным человеком.

Улыбнулся всем, а молодому секретарю сказал даже комплимент:

– Какие у вас хорошие ботиночки!

– Да, – самодовольно согласился секретарь. – Почти новые. Второй год всего ношу.

– О чем будете писать нынче? – спросил редактор.

– Об Италии.

– Почему именно об Италии?

– Да давно хотелось написать. Тем более что она имеет на карте такую забавную форму.

Появилась статья военного обозревателя об Италии.

Она начиналась так:

«Италия имеет форму сапога. Капо-Спартивенто – это его носок, Капо-C. Мария – его каблук. Средняя часть подметки образуется из залива Таренто. К сожалению, мы не можем точно обрисовать верхнюю часть сапога, так как верхушка голенища сливается с материком, а ушки должны быть где-нибудь между Сицилией и Венецией. Что же касается подъема этого сапога, то…» и т. д. и т. п.

Статья была очень оригинальная и в редакции произвела известное впечатление.

– А о чем вы нынче думаете? – спросил редактор.

– Написать о чем? Думаю написать статью о состоянии обуви во французской армии.

– Разве это такой важный вопрос?

– Обувь-то? Это – все. Обуйте солдата как следует, и он сделает чудеса.

На следующий день появилась новая статья нашего военного обозревателя.

Она начиналась словами:

«Многим, вероятно, интересно, как обута французская армия. Обувь французов состоит из…» и т. д. и т. п.

Эта статья оставила у всех какое-то странное впечатление узости освещения затронутого вопроса и поразила обилием специальных непонятных терминов. Впрочем, редактор утешил себя:

– Ничего не поделаешь – специалист.

А вечером спросил:

– А завтра о чем будет?

– Думаю коснуться состояния обуви в австрийской армии.

– Что вы все обувь да обувь? – нервно возразил редактор. – Напишите что-нибудь другое.

– Именно? – пугливо спросил новый обозреватель, огорченный редакторской нервностью.