Герматия говорила низким, хорошо поставленным голосом, волосы ее сверкали на солнце. Она застегивала их на затылке бриллиантовой пряжкой, как подобало высокородной замужней женщине. На белых руках с безупречно гладкой кожей не было колец. Кит-Канан подумал, что с тех пор, как он покинул Сильваност, Герматия стала еще прекрасней.

Она попросила собеседника сесть, но он отказался.

– Боишься оказаться со мной рядом? – усмехнулась Герматия, в первый раз встретившись с ним взглядом. – Когда-то это было твое любимое место.

– Давай не будем ворошить прошлое, – ответил Кит-Канан, держась на расстоянии. – Все позади, с этим покончено.

– Правда? – Глаза ее, как когда-то, завораживали его.

Принц ощущал ее волнующее присутствие, близко-близко от себя. Кто мог бы, находясь рядом с ней, остаться равнодушным к этой огненной красоте? Однако Кит-Канан больше не любил ее; он был уверен в этом.

– Я был женат, – многозначительно заметил он.

– Да, я слышала об этом вчера вечером. Твоя жена умерла, так ведь?

Нет, лишь стала другой, подумал он, но вслух произнес:

– Да, умерла.

– Я много думала о тебе, Кит, – мягко проговорила Герматия. – Чем больше проходило времени, тем сильнее я тосковала по тебе.

– Ты забываешь, Тиа; я просил тебя бежать со мной – а ты отказалась.

Она сжала его руку, воскликнув:

– Я была глупа! Я не люблю Ситаса. Ты должен это знать.

Рука Герматии была нежной и теплой, но Кит-Канан высвободился.

– Он твой муж и мой брат, – ответил принц.

Не услышав предупреждения в его голосе, она прижалась к его груди.

– Он лишь твоя бледная копия, как принц… и как любовник, – горько призналась Герматия.

Кит-Канан отошел от скамьи.

– Я не собираюсь предавать его, Тиа. Я не люблю тебя, и ты должна с этим смириться.

– Но я тебя люблю! – По щеке женщины скатилась слезинка.

– Если это правда, мне жаль тебя. С тех пор как мы расстались, прошло много времени, я начал новую жизнь. Я больше не тот упрямый молодой дурачок, каким был когда-то.

– И я тебе совершенно безразлична? – спросила Герматия с болью в голосе.

– Да, – правдиво ответил Кит-Канан. – Ты мне совершенно безразлична.

Мимо, среди лабиринта живой изгороди, промелькнул один из гномов – слуг Дунбарта.

– Великий принц! – задыхаясь, позвал он. – Пророк собирает заседание.

Кит-Канан ушел, не оглядываясь на Герматию, хотя и слышал за спиной ее рыдания.

Когда его шаги стихли, Герматия, крепко зажмурившись, смахнула с ресниц слезы.

– Да будет так, – прошипела она, обращаясь сама к себе. – Да будет так.

Подобрав золотой бокал, забытый Кит-Кананом, Герматия изо всех сил ударила его о мраморную скамью. Бокал превратился в перекрученный, бесформенный кусок металла.

Во время бесконечного вечернего заседания три стороны пытались решить, кто же будет управлять предполагаемым буферным государством. Это был коварный вопрос; каждое возникавшее предложение подолгу обсуждалось и перепроверялось. Жрецы и мастера гильдий, устав от бессмысленной дискуссии, удалились, и толпа в приемном зале поредела. Через некоторое время голова претора Ульвена склонилась на грудь. Его жене тоже явно требовался отдых.

– Не могу отдать кому-либо права на выращивание хлеба или добычу руды, – с раздражением воскликнула Тералинд в третий раз. – Как вы представляете, на что будет жить мой народ? Все не могут пасти скот.

– Но твое предложение образовать анклавы, принадлежащие разным народам, тоже не выход, – возразил Ситас, постукивая по ручке своего кресла, чтобы подчеркнуть каждое слово. – Вместо одной большой спорной территории мы получим дюжины крошечных!

– Отдельные общины вполне могут существовать, – размышлял Дунбарт, – если они в состоянии торговать друг с другом.

– Они начнут воевать за лучшие земли, – сказал Пророк и потер ладонью левый висок. – Это ведет в никуда. На самом деле настала пора кому-то из нас предложить подходящее решение.

Все молчали. Кит-Канан беспокойно шевелился в кресле. Он практически ничего не говорил во время этого заседания. Ему не давали покоя слова, сказанные когда-то Анайей: «Я не вмешиваюсь в дела Леса. Я просто защищаю его». Возможно, это и был требуемый ответ.

Принц быстро поднялся. Внезапное движение привлекло всеобщее внимание; собравшиеся почти что забыли о его присутствии. Ситэл вопросительно взглянул на сына, и Кит-Канан уверенно расправил складки своего белого одеяния.