Бонармо обещал подумать. Он сообщит о своем решении не позднее вечера следующего дня.

К этому времени друзья уже достигли дворца Вивальди и распрощались.

Поскольку Винченцо так и не удалось догнать незнакомца и получить от него объяснения, чтобы избавиться от терзавших его сомнений, он решил снова посетить виллу Алтиери и на этот раз открыто признаться Эллене в своих чувствах к ней.

Он так и поступил утром следующего дня и, прибыв на виллу, велел прислуге доложить о нем синьоре Бианки. Но в приеме ему было отказано. С превеликим трудом он уговорил старую служанку еще раз передать хозяйке виллы его просьбу уделить ему всего несколько минут. На этот раз он был впущен в дом и проследовал за служанкой в комнату с алтарем, где накануне через окно видел молящуюся Эллену. Однако теперь комната была пуста. Служанка попросила его подождать, когда выйдет синьора Бианки.

Пока он ждал, нетерпение все сильнее охватывало его. Перед глазами возникал образ коленопреклоненной Эллены, а сама комната, казалось, была полна ею. Он был уверен, что она покинула ее совсем недавно. Он скользил глазами по всем предметам, которых могла касаться ее рука, и каждый из них становился для него святыней. Дрожащей рукой он коснулся лютни, издавшей нежный звук, и ему казалось, что это живой голос Эллены. На мольберте он увидел неоконченный рисунок и понял, чья рука провела эти тонкие изящные линии. Это была копия с фресок Геркуланума — танцующая нимфа. Он поразился, с какой легкостью, верностью и изяществом переданы все движения танца, и оценил незаурядность таланта того, кто сделал эту копию. Приглядевшись к другим рисункам на стенах, он с удивлением обнаружил, что во многом это двойники тех гравюр, что украшают кабинет его отца. До сих пор он считал их подлинниками.

Да, несомненно, здесь была Эллена. Только ее руками мог быть составлен этот букет цветов в вазе. Волнение Винченцо было столь сильным, что его вдруг охватил страх и захотелось убежать. Но уже послышались шаги, и сердце его замерло. Синьора Бианки была менее всего похожа на человека, пред которым так следовало бы трепетать, но именно это испытывал бедный юноша. Робким шагом, с тревогою ожидания в глазах пошел он ей навстречу и почтительно склонился над протянутой ему болезненно-бледной рукой. Он со страхом уловил недовольные нотки в ее голосе, когда она поздоровалась. Она была сдержанна, а Винченцо понадобилось время, чтобы овладеть собой и объяснить цель визита. Когда он понял, что его появление здесь не было неожиданностью, он еще более растерялся. Синьора Бианки спокойно и с достоинством выслушала его взволнованное признание в чувствах к ее племяннице и о его серьезных намерениях.

— Меня не может не беспокоить, — начала она, как только Винченцо умолк, — как отнесутся к этому ваши родители. — Говорила она медленно и спокойно. — Пожелают ли они породниться с людьми нашего круга? Я хорошо знаю, как дорожат маркиз и маркиза ди Вивальди знатностью своего рода. Ваше решение не придется им по душе. Возможно, вы даже пожелаете держать его в тайне, но я должна предупредить вас, синьор Винченцо, что, не будучи вам равной по происхождению, Эллена ди Розальба обладает не меньшим чувством гордости и собственного достоинства.

Отчитанный таким образом, юноша окончательно потерялся, и его отчаяние было столь очевидным, что синьора Бианки, которую уже начали одолевать совсем другие, более земные мысли, смягчилась. А думала она о том, что уже стара и обременена недугами, и может статься так, что Эллена останется совсем одна на этом свете. С ее красотой, неопытностью и доверчивостью она может оказаться жертвой зла и обмана. Все это живо предстало в воображении тетушки, и она подумала, что в таких случаях можно пренебречь некоторыми из условностей, если на карту поставлено счастье и благополучие Эллены, и безопасней отдать ее под опеку человека благородного и во всех отношениях достойного. Если отказаться от предубеждений и согласиться на тайную помолвку, а затем бракосочетание Винченцо и Эллены, то не исключено, что появление Эллены в семье жениха в конце концов увенчается ее скорым признанием и прощением, которых ее племянница не может не заслужить.

Но прежде синьора Бианки считала необходимым самой удостовериться в полной искренности юноши и в своем доверии к нему. Поэтому добрая старушка пока благоразумно решила не огорчать его решительным отказом. Однако в свидании с Элленой, о чем он так просил, она ему все же отказала, не желая торопить события. На его сбивчивый вопрос, нет ли у него соперников и не предпочитает ли ее племянница кого-либо другого, старая синьора ответила несколько туманно и неопределенно, чтобы, с одной стороны, умерить настойчивость юноши и, с другой — не вселять надежды, которые могут и не сбыться.

Винченцо, несколько успокоенный беседой с синьорой Бианки, откланялся. Однако он понимал, что пока еще не получил ответ на мучившие его вопросы: о сопернике, о том, как относится к нему Эллена, — тем не менее был счастлив тем, что получил разрешение посетить еще раз виллу и побеседовать с синьорой Бианки. Он решил это сделать на следующий же день и теперь гадал, как доживет до этого счастливого момента.

Так, погруженный в свои волнения и переживания, он достиг развалин. Оглядываясь вокруг, он как бы ждал, что увидит снова своего мнимого или настоящего загадочного соперника, но дорога была пуста, развалины молчали, и юноша продолжил свой путь домой. «Сегодня вечером, — думал он, — я окончательно все выясню».