Бедная Эллена, бросившаяся к Винченцо, была грубо схвачена вошедшими стражниками. Увидев, что Винченцо ранен, она отчаянно забилась в руках негодяев, умоляя дать ей помочь раненому возлюбленному.

Винченцо, ослабевший от ран и окруженный стражей, видя метания Эллены, попросил священника позаботиться о девушке и потребовать, чтобы ее немедленно отпустили.

— Я не вправе вмешиваться, синьор, — трусливо забормотал бенедиктинец. — Разве вы не знаете, что грозит тому, кто посмеет ослушаться судей инквизиции? Ему грозит смерть!

— Смерть? — в отчаянии воскликнула Эллена.

— Да, госпожа, смерть.

— Синьор, — мрачно заметил офицер, глядя на Винченцо. — Вы дорого заплатите за то, что ранили одного из нас. — Он указал на лежащего на полу наемника, которого Винченцо действительно серьезно ранил.

— Мой господин здесь ни при чем, — вмешался Паоло. — Это моя работа. Если бы мои руки были свободны, я повторил бы ее на ком-нибудь из вас.

— Успокойся, Паоло. Это я ранил его. Я постоял за свою честь. Пощадите девушку, она ни в чем не виновата. Как можете вы бросить ее в темницу по обвинению столь ложному и бесчестному?

— Наше снисхождение ей не поможет, — ответил офицер. — Мы выполняем приказ. Ей самой перед судьями придется доказать, справедливо ли обвинение или нет.

— Какое обвинение? — гневно воскликнула Эллена.

— Вы нарушили обет монахини, синьора, — придя в себя, заметил священник.

Эллена подняла глаза к небу.

— Господи, ты видишь, — с мольбою промолвила она.

— Она призналась! — торжественно воскликнул один из наемников.

— Она не признает за собой вины. Она лишь призывает Бога в свидетели ее невиновности. О, Эллена, неужели мне придется оставить тебя в руках этих бесчестных людей, оставить навсегда…

Мысль об этом была столь чудовищна, что от гнева к Винченцо вернулись силы и он вырвался из державших его рук. Бросившись к Эллене, он прижал ее к сердцу. Девушка, уронив голову ему на плечо, разрыдалась.

Стражи вокруг них не препятствовали их печальному прощанию, словно слезы Эллены тронули их зачерствевшие сердца. Однако силы изменили ослабевшему и потерявшему много крови Винченцо. Ноги его подкосились, и он опустился на пол.

— Помогите! — кричала в испуге Эллена. — Он умрет, помогите!

Священник предложил отнести юношу в монастырь, где ему будет оказана помощь. Однако Винченцо, уверенный, что Эллена должна последовать вместе с ним на суд инквизиции, наотрез отказался расстаться с ней.

— Не беспокойтесь, синьор, мы позаботимся о ней, — ответил офицер, отклонив просьбу Винченцо увезти их вместе. — Но ехать вместе вам не положено.

— Где это видано, чтобы арестованные ехали вместе? — издевательски воскликнул один из стражей. — Чего доброго, сговорятся между собой, как отвечать на суде, или замыслят план побега.

— Но вы не разлучите меня с моим господином! — решительно вмешался Паоло. — Я требую, чтобы и меня тоже отдали на суд инквизиции или на суд самому дьяволу, как вам там вздумается!

— Не беспокойся, — ответил офицер. — Ты первым туда угодишь. Тебя ждут суд и наказание, которое ты заслужил. Не будем терять время, — обратился он к своим подчиненным и, указав на Эллену, добавил: — Уведите ее.

Стражи подхватили под руки девушку.

— Пустите! — закричал Паоло, увидев, как Эллену уводят из церкви. — Пустите меня! — Ему удалось разорвать веревки, которыми были связаны его руки, но стражи набросились на него.

Винченцо, обессилевший от потери крови, в последней отчаянной попытке подняться с пола и помочь Эллене смог лишь поднять голову. Туман застлал ему глаза, и, с трудом произнеся имя Эллены, он потерял сознание.

Эллена, не отрывая от него взгляда, продолжала звать его.

— Скажи что-нибудь, Винченцо! — в отчаянии молила она. — Скажи хоть слово, любимый, хоть одно прощальное слово…

Но юноша уже ничего не слышал.

— Прощай, Винченцо, прощай навсегда! — в последний раз воскликнула девушка, и крик ее был столь скорбный и печальный, что даже сердце трусливого бенедиктинца дрогнуло, и он украдкой смахнул слезу.

Услышал этот крик и Винченцо, он словно пробудил его к жизни, и он в последний раз увидел Эллену, прежде чем она исчезла в пролете двери.

Все страдания, лишения, надежды были напрасны. Сопротивляться было бесполезно. Его связали и вместе с Паоло, яростно протестующим и клянущим похитителей, препроводили в монастырь бенедиктинцев.