Шум отодвигаемого засова разбудил Эллену. После короткого и тяжелого забытья она не сразу поняла, где находится. Но, увидев перед собой Спалатро, вспомнила, где она и что она пленница этого ужасного человека.

Бедняжка от страха и отчаяния снова бессильно опустилась на матрас, даже не найдя сил спросить у своего тюремщика, чем объясняется его бесцеремонное вторжение. Но он сам объяснил его:

— Я принес вам завтрак. Но, кажется, вы еще спите. Думаю, вы хорошо выспались и пора вставать.

Эллена ничего не ответила, но, сознавая свое отчаянное положение, подняла умоляющий взгляд на Спалатро, который держал в руках кружку молока и лепешку.

— Куда это вам поставить? Вы, должно быть, голодны. Вчера ведь не ужинали.

Эллена поблагодарила и попросила поставить прямо на пол — стола ведь в комнате не было. Когда он ставил еду возле нее, она заметила выражение его лица, злорадное и удовлетворенное, словно он был доволен собой и рассчитывал на какой-то неизбежный успех. Это настолько поразило девушку, что она, не отрываясь, следила за Спалатро, пока он находился в комнате. Когда их взгляды случайно встретились, он воровски отвел глаза, словно пойманный с поличным. После этого он уже не поднимал глаз и поспешил уйти.

Это настолько обеспокоило Эллену, что она, не переставая думать об этом, забыла даже о принесенной еде.

Когда же наконец она вспомнила о молоке и хлебе, поднеся кружку к губам и сделав глоток, чувство опасности остановило ее. Странное выражение на лице Спалатро появилось именно в тот момент, когда он ставил перед ней еду. Ужасное предположение, что в молоко подсыпан яд, пронзило сознание. Ей стало так страшно, что она не прикоснулась даже к лепешке, моля Бога, чтобы глоток молока не оказался роковым для нее.

Весь день прошел в страхе и сомнениях, она была столь подавлена, что временами впадала в полную апатию. Ей больше не надо было гадать, зачем ее привезли сюда. И все же крохотная искорка надежды, тлевшая в исстрадавшейся душе, поддерживала ее, и мысли обращались к Винченцо. Она верила, что он жив и вне опасности, а раз это так, то, несмотря на коварство его матери, он сделает все, чтобы спасти ее.

Весь день она простояла у окна, погруженная в раздумья, невидящим взором глядя на серые волны бухты и даже не слыша шума волн. Единственное, к чему она прислушивалась, настороженно и со страхом, были звуки и шорохи в доме. Она пыталась угадать, сколько в нем людей и чем они сейчас заняты. Но в доме была тишина, лишь изредка слышались далекие шаги в коридорах или звук закрываемой двери. Однако голосов не было слышно, словно дом был пуст и, кроме хозяина и нее, в нем никого не было. Ее прежние спутники, должно быть, давно уехали, хотя она не слышала, когда это произошло. Что они замыслили? Если они намеревались ее убить, то почему оставили в доме лишь одного Спалатро? Втроем сделать это было бы намного проще. Но это недоумение быстро рассеялось, когда она вспомнила о яде. Они, должно быть, уверены, что их план удался, и оставили ее здесь, чтобы она умерла взаперти, а затем избавились бы от бездыханного тела. Несуразность и странность поведения ее спутников превратилась в воображении в хорошо продуманный сговор с целью убить ее. Что может быть проще яда, подсыпанного в пищу!

Погруженная в свои мысли, Эллена услышала шаги, когда они уже были у двери. Они были осторожны и неторопливы, словно человек, сделав шаг, останавливался и прислушивался.

«Это Спалатро», — тут же решила Эллена. Он уверен, что она выпила отравленное молоко, и хочет услышать ее предсмертные стоны. Увы, он пришел слишком рано, яд еще не подействовал. При мысли, что она отравлена, Эллена похолодела и чуть не лишилась чувств. От слабости в ногах она вынуждена была опуститься на матрас. Она уже приготовилась ждать конца. Но дурнота прошла, силы понемногу возвращались к ней. Мысль о том, что Спалатро, войдя в комнату, увидит нетронутой кружку с молоком, заставила Эллену встать. Подойдя к окну, она выплеснула молоко через прутья решетки. Убедившись, что она его выпила, мучители на какое-то время оставят ее в покое, а это даст ей возможность что-то придумать, решила она.

Был уже вечер, когда на лестнице послышались шаги. В щели под дверью появилась тень, словно кто-то стоял, прислушиваясь. Затем тень исчезла, и она услышала, как кто-то осторожно спускался по лестнице.

«Это Спалатро, — подумала Эллена. — Он проверяет, жива ли я».

Но под дверью снова кто-то стоял, и это было странно, ибо шагов она не слышала.

Эллена испугалась, что, войдя в комнату, Спалатро обнаружит, что она жива, и примет иные меры, а это означало немедленную смерть!

Действительно, раздался скрежет засова, дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Спалатро. Прежде чем войти, он окинул комнату настороженным взглядом, который остановился на лежавшей на матрасе девушке. Лишь после этого быстрыми шагами он приблизился к ее ложу. На его лице был страх, нетерпение и, как Эллене показалось, чувство вины тоже. Когда он подошел достаточно близко, Эллена поднялась и села. У Спалатро был такой вид, словно он увидел призрак, глаза его остекленели, в них отразился ужас. Бедная Эллена тоже растерялась. Когда наконец Спалатро, овладев собой, почти заикаясь, справился о ее самочувствии, она даже позабыла, что благоразумней было бы сказаться больной.

Какое-то время Спалатро смотрел на нее даже с интересом, а затем исподтишка окинул взглядом комнату. Эллена поняла, что он ищет, куда девалась отравленная еда. Когда он увидел на полу пустую кружку, Эллене показалось, что он довольно ухмыльнулся.

— Вы остались без обеда, я совсем забыл о нем. Но скоро будет готов ужин. А пока вы можете прогуляться вдоль берега, если желаете.

Эллена, пораженная таким предложением, растерялась, не зная, соглашаться или нет. Она опасалась ловушки. Ее просто хотят заманить туда, где можно будет легко от нее избавиться. Первой мыслью было отказаться, но, подумав, что удобнее всего расправиться с ней в ее же комнате, где она полностью в их власти, она согласилась на прогулку.