Вэнс поднял голову и посмотрел на нее с выражением отвращения на лице.

— Удивляюсь, как тут еще никто ногу не сломал.

— А тут никто не ходит. Бабушка всегда ходила через заднее крыльцо. И все, кто приходит в дом, тоже.

— Ваш дружок пришел через парадное.

— Сай ни за что не войдет через заднее крыльцо, и он мне не дружок, — сухо ответила Шейн. — Что вы мне посоветуете сделать?

— Вы уже, кажется, все сделали. — Вэнс сунул рулетку в карман. — И очень хорошо.

Шейн молча посмотрела на него, затем рассмеялась.

— Нет, не с Саем, с крыльцом.

— Сломайте его к черту.

Шейн опасливо присела на верхнюю ступеньку.

— Все сломать? А я надеялась, что можно заменить плохие половицы…

— Оно рухнет, если три человека встанут на него разом, — отрезал Вэнс, хмуро рассматривая просевшие доски. — Не понимаю, как можно довести дом до такого состояния.

— Ладно, не заводитесь, — посоветовала Шейн, протягивая ему кружку. — Во сколько это мне обойдется, по-вашему?

Вэнс подумал немного и назвал сумму. Шейн огорченно вздохнула.

— Что ж, хорошо. — Это убивало ее последнюю надежду сохранить бабушкин столовый гарнитур. — Если так нужно. Думаю, это необходимо сделать прежде всего. Погода может испортиться в любое время. Я не хочу, чтобы мой первый покупатель провалился и подал на меня в суд.

— Шейн. — Вэнс шагнул к ней. Встретив ее прямой и открытый взгляд, он поколебался, прежде чем заговорить. — Сколько у вас всего? Денег? — быстро пояснил он, когда она непонимающе взглянула на него. Она сдвинула брови и с неудовольствием ответила:

— Мне хватает. Правда, едва-едва. Но я продержусь, пока мой бизнес начнет приносить доход. Я рассчитала, сколько выделить на дом, сколько — на покупку товара. Бабушка оставила мне на черный день, и у меня есть собственные сбережения.

Вэнс помолчал. Он обещал себе не ввязываться, но каждый раз, видя ее, втягивался в ее дела все больше и больше.

— Я не хочу говорить, как ваш бойфренд… — начал он.

— А вы и не говорите, — вставила Шейн, — и он не мой бойфренд.

— Ладно. — Вэнс нахмурился, уставившись в кружку. Одно дело было взяться за работу шутки ради, а другое — брать деньги у женщины, считающей каждый грош. Он отхлебнул чаю, думая, как же отказаться от почасовой зарплаты. — Шейн, я насчет оплаты…

— Ах, Вэнс, сейчас я никак не могу предложить вам больше. — Она явно расстроилась. — Позже, когда начну зарабатывать…

— Нет. — Смущенный и обиженный, он накрыл рукой ее руки, чтобы остановить ее. — Нет, я не собирался просить вас о прибавке…

— Но… — Ее осенило, и слезы выступили на глазах. Она поставила кружку на крыльцо. — Нет, нет, вы очень добры, но…. — бормотала она. — Я вам очень признательна, но, правда, не стоит, я не хотела, чтобы вы подумали… — Не найдя больше слов, она отвернулась и стала смотреть на горы. Некоторое время тишину нарушал только плеск ручья позади них.

Мысленно проклиная себя, Вэнс положил руки ей на плечи.

— Шейн, послушайте…

— Нет, не надо. — Она быстро обернулась. Хотя она справилась со слезами, они все же жгли глаза. Когда ее пальцы сжали его предплечья, он удивился их силе. — Вы очень добры.

— Вовсе нет, — отрывисто возразил он. Отчаяние, вина и что-то еще переполняли его. Наверное, возмущение. — Черт возьми, Шейн, вы не понимаете. Деньги для меня не…

— Я понимаю, что вы очень славный человек, — перебила она, прижавшись щекой к его груди.

— Нет, нет, — бормотал он, пытаясь оттолкнуть ее и выбраться из трясины, в которую угодил. Меньше всего ему хотелось незаслуженной благодарности. Но его руки сами погрузились в ее волосы.

Нет, ему не хотелось отталкивать ее. Ни за что. Ни тогда, когда ее маленькие упругие груди прижимались к нему. Ни тогда, когда ее мягкие кудри цвета дикого меда буйно вились меж его пальцев. Он с болью припомнил мягкость ее губ. Не в силах противиться влечению, он зарылся лицом в ее волосы, повторяя ее имя.

Что-то в его голосе, может быть ноты отчаяния, вызвали у Шейн желание утешить его. Она пока не чувствовала его страсти, только горе, и поэтому все крепче прижимала его к себе. От ее прикосновений кровь у него вскипела. Резко, порывисто Вэнс впился ей в губы, так что ее голова запрокинулась.

Шейн испуганно вскрикнула, попыталась сопротивляться, но напрасно. Пожиравшее Вэнса пламя нестерпимо жгло, и единственной мыслью было погасить его. Ее же охватил страх, но затем — волнение, превосходящее страх. И, не понимая, что происходит, она подчинилась.