Фрэнк издал сдавленный стон и обхватил голову руками.

— Ну сколько можно твердить одно и то же? Скоро я начну проклинать тот день, когда тебя встретил и посмотрел в эти глаза, околдовавшие меня. Что же мне, несчастному, теперь делать?

В ответ на его ненатуральные стенания я скептически фыркнула.

— Знаешь, мне действительно хочется узнать, когда ты обратил на меня внимание.

— Да в самый первый момент, когда влетел в кабинет Мишель и принял тебя за нее. Схватил тебя за плечи и успел только подумать, какие у нее длинные волосы.

— Что-то я не замечала раньше, что у нас одинаковый цвет волос.

— Если бы ты была знакома с Мишель столько, сколько я, ты бы знала, что цвет ее волос меняется в зависимости от моды, сезона или настроения.

— А если у меня волосы тоже крашеные? Что тогда?

— Я вполне могу с этим смириться.

Фрэнк осторожно меня подвинул и аккуратно улегся на край кровати; опершись головой на руку, он стал с улыбкой на меня смотреть. Мне было так хорошо и уютно с ним рядом, но мучившие меня вопросы не давали покоя.

— Все это, конечно, хорошо, но я так и не поняла, почему ты обратил на меня внимание.

— Ты меня заинтриговала своим спокойным, равнодушным взглядом. Это меня несколько задело.

— А ты, значит, привык, чтобы все тобой восхищались? Ах, какая самонадеянность!

— Мне показалось, что тебя не трогает не только моя скромная персона, но и все окружающее. Ты была поглощена сама собой.

— Я была поглощена ра-бо-той. Мое невнимание задело тебя настолько, что ты стал вести себя просто грубо. Что, разве не так?

— Ты мне была непонятна, мне захотелось вывести тебя из этого заторможенного состояния.

— Надо признаться, что тебе это удалось. Мне хотелось удушить тебя. Так ты хочешь убедить меня в том, что, пока занимался поисками Анны-Мари, успел без памяти влюбиться в меня?

— Бросив камень в лужу, волны не успокоишь, даже если вытащишь камень. Мне нужно было узнать, вдруг с ней что-нибудь случилось? Сама по себе она давно перестала меня волновать. В то утро, когда я ушел от тебя и приехал к себе домой, до меня дозвонилась Мишель. Ей удалось найти Анну-Мари. Но мы даже не увиделись: я переоделся и тотчас поехал к тебе.

— А мы уже уехали…

— И мне пришлось предпринять столько усилий, чтобы найти тебя и завоевать, — а ты меня отвергла.

— По-твоему, мне было легко поверить, что ты полюбил меня, когда искал свою… свою хорошую знакомую?

— Но я же искал ее из чувства долга. А тебя я полюбил, когда ты такая маленькая и беззащитная лежала, свернувшись клубочком в кресле, и плакала во сне. Мне захотелось обнять тебя, крепко к себе прижать и защитить от всех твоих страхов. Только понял я это далеко не сразу. Ты как-то совершенно незаметно проникла в мои мысли и захватила всего меня. Такая независимая маленькая особа…

— Вовсе я не маленькая. Маленькая тебя бы не затащила на второй этаж.

— До сих пор не могу понять, как тебе удалось.

— С перепугу, конечно.

— Интересно, что же в таком случае ты способна сделать в хорошем настроении?

Он осторожно привлек меня к себе, его рука нежно обхватила меня за талию.

Я не смогла побороть искушение и коснулась рукой его лица, провела пальцами по щеке, погладила ямочку у основания шеи. Фрэнк глубоко и прерывисто вздохнул и еще крепче прижал меня к себе. В самом деле, почему я должна сдерживать себя и прятать свои чувства? Можно же хоть раз почувствовать себя свободной и счастливой? Я приподнялась и губами коснулась его рта, поцеловав в теплые и такие нежные губы. Природа наградила людей бесценным даром любви, с чем еще можно сравнить это восхитительное чувство обладания? Тот восторг, который испытываешь, когда ощущаешь руками сильные плечи, упругие мышцы. С чем можно сравнить это чудо? Два человека, соединившись вместе, забывают о прошлом, не думают о будущем, для них существует только восхитительный миг слияния души и тела. Каждое прикосновение дарит тебе упоительное чувство восторга и радости, легкости и свободы. Волна чувственности захлестнула меня, но внезапно я испытала жестокое разочарование. Фрэнк резко отстранился от меня.

— Ты не должна так поступать. Я могу потерять контроль над собой.

— Но почему? Ты не хочешь? Тогда ради чего все это?

— Глупенькая, я просто боюсь за тебя, боюсь нанести тебе… вам обоим вред.

— Неужели ты не понимаешь, что этим ты не можешь причинить мне никакого вреда.

К счастью, мне не пришлось долго убеждать его в этом.

Наступил новый день. Он принес с собой новые хлопоты и заботы. Утром Эмма, зайдя ко мне в комнату со стаканом сока, была приятно удивлена, увидев нас вместе. Но Фрэнк ужаснулся, взглянув на ее зеленые руки, и безжалостно выставил ее из комнаты, захлопнув дверь перед самым носом, напрасно она кричала из-за двери, что после возвращения от моих приняла душ и полностью переоделась. Фрэнк был неумолим. Он впустил ее ко мне только после того, как она полностью отмыла с рук всю зеленку. Как оказалось, Тошке было очень грустно, что его всего измазали, и он решил воспользоваться ситуацией и покрасить свою новую бабушку, благо что она не возражала.

Смыв зеленку, Эмма пришла ко мне рассказать, что у Саши уже три дня не было высыпаний, а у Тошки появился аппетит. Они с мамой этой ночью спали по очереди.

Эмма пришла в ужас при виде окна, которое, несмотря на холодную погоду, почти не закрывалось. «Он же тебя заморозит, при такой температуре даже медведи впадают в спячку», — со всей категоричностью заявила она мне Но Фрэнка ей переубедить не удалось — окно оставалось открытым. Мне раздобыли спальный меховой мешок. И я действительно почти впала в спячку. Целыми днями я спала на свежем воздухе. Каждый час Фрэнк будил меня и впихивал очередную порцию фруктов или детского питания. Эмме удалось только убедить его не делать этого ночью. Я напоминала себе гуся, которого откармливают к Рождеству. Но как ни странно, мой токсикоз постепенно сошел на нет, тошнота только немного напоминала о себе по утрам. Через несколько дней я смогла перебраться к себе домой. А еще через неделю, отправив выздоровевшего Сашу в школу и оставив Тошку с бабушкой, я вышла на работу.