Убедившись в том, что ему ничего не угрожает, Браги уселся напротив человека в белом.

— Если я совсем одеревенею, вы, надеюсь, поможете мне подняться, — сказал он.

— Соревнование, видимо, оказалось изнурительным, — улыбнулся Хабибулла.

— Мягко говоря. Итак, что же вы от меня хотите?

Браги знал, что собеседника не возмутит столь прямолинейный подход. Слишком много послов обожали ходить вокруг да около и объясняться эвфемизмами так, что нельзя было понять, какого дьявола им надо. Хабибулла чаще предпочитал действовать напрямую.

Рагнарсон понимал, что гонец располагает важной информацией. Никто не станет красться через враждебную территорию и вступать в тайный контакт ради светского общения или соображений протокола.

— Леди Ясмид выражает вам свое почтение.

Браги в ответ кивнул. Он знал дочь Эль Мюрида — впрочем, не очень хорошо, — с тех пор, когда та была ещё девочкой.

— Кроме того, леди Ясмид поручила мне разъяснить вам сложившуюся в Хаммад-аль-Накире ситуацию. Она желает, чтобы вы поняли, как и каким образом изменилось в стране положение вещей после победы Мегелина.

Хабибулла начал с того, что вернулся к тем далеким дням, когда Ясмид появилась у Браги, умоляя о помощи. Продолжение истории оказалось весьма длинным. Особенно подробно гонец поведал о том, как стали разбегаться сторонники Эль Мюрида после поражения последнего. За Учеником остались лишь святые места Себил-эль-Селиба да богатый прибрежный регион Хаммад-аль-Накира.

— Ученик сам на все махнул рукой, — сказал Хабибулла. — Капитулировал. Сидит и предается наркотическим мечтаниям о давно прошедших днях. Он не знает, где находится, в каком времени пребывает. Беседует с людьми, которых нет в живых вот уже более двух десятилетий. Особенно часто он беседует с Бичом Божьим.

— И это подводит нас к вашей основной мысли. Итак, что вы хотите мне сообщить?

— Я хочу довести до вас мысль совершенно очевидную — Хаммад-аль-Накир больше не представляет собой угрозы ни для Кавелина, ни для иных западных королевств. — Перейдя на конфиденциальный тон, он продолжил:

— Не угроза он и еретику, захватившему Трон Павлина, если не считать немногих оставшихся приверженцев культа Хариш, считающих уничтожение узурпатора своей главной целью.

— Не исключено. Но я не верю в то, что Ученик изменил своим идеям. Если бы у него появилась возможность, то он снова стал бы серьезной угрозой.

— Суть дела в том, что такой возможности нет и не будет. Никогда. Но с другой стороны, такой угрозой может стать еретик.

Выслушав сообщения Майкла, Браги понимал, куда гнет Хабибулла. Интуиция подсказывала ему, что надо дать возможность послу высказаться до конца.

— Продолжайте, — сказал король. — Все это весьма интересно.

— В наши дни угроза миру — вашему миру и миру моему — исходит с востока. В первую очередь из Тройеса, от лорда Хсунга. Он человек решительный и очень коварный. Недавно он прислал эмиссаров в Себил-эль-Селиб с предложением помочь нам вернуть Аль-Ремиш. Леди Ясмид употребила все свое влияние, и послов отправили ни с чем. Однако нашлись и такие, кто с ней не согласился, но её теологические аргументы оказались несокрушимыми. Агнец не должен находиться рядом со львом. Избранные не должны выступать рука об руку с прислужниками Властелина Зла.

— Понимаю. Но я не представлял, что она пользуется таким большим влиянием.

— У леди Ясмид огромные возможности… Если она, конечно, пожелает ими воспользоваться. Дело в том, что она до сих пор является признанной духовной наследницей Ученика.

— В таком случае подтолкните её. Заставьте действовать. Двигаться.

— Понимаю и соглашаюсь. До сей поры ей не хватало… инициативы.

Браги навострил уши, по тону Хабибуллы он понял, что в Хаммад-аль-Накире происходят серьезные перемены.

Посол снова заговорил подчеркнуто доверительно:

— Наши агенты в Аль-Ремише доносят, что Хсунг направил своих послов и к Мегелину. В то же время, что и к нам. Этому тервола совершенно безразлично, кого он привлечет на свою сторону. Все указывает на то, что в Аль-Ремише его выслушали более сочувственно, нежели у нас в Себил-эль-Селибе. В Святилище Мразкима у Мегелина теперь сидит чародей. И при этом не какой-нибудь туземный шагун, а подлинный Властелин Силы.

— Хм-м. — Браги уже видел все те аргументы, которые пока не привел ему Хабибулла.

Если при дворе Мегелина появились люди Шинсана, то у Кавелина и Эль Мюрида неожиданно возникла определенная общность интересов. После стольких лет вражды… Это с трудом укладывалось в сознании.

— Вы полагаете, что мы в ряде случаев можем действовать совместно? — спросил Рагнарсон.

— Именно. Если Мегелин заключит соглашение с Хсунгом, то он сразу перестает быть вашим другом. Это будет означать, что сын бин Юсифа продал вас Империи Ужаса.

— Но как я могу вступить в сделку со своим старинным заклятым врагом? Вы представляете, как я могу объяснить это своему народу? При отсутствии ясных доказательств. Те, кто старше, боятся Эль Мюрида ничуть не меньше, чем Шинсана.