Шторм не сомневался – если их с Ричардом втянут в кровавый Армагеддон, это станет последней войной между наемниками, на которую Конфедерация посмотрит сквозь пальцы. Правительственные службы достаточно сильны и организованны, чтобы разоружить флибустьеров. Им только нужен предлог.

Корабль Кассия подлетел к крупному планетарному обломку, который Шторм еще много лет назад оборудовал под тюрьму для Феарчайлда Ди. Феарчайлд угодил в этот ад, расплачиваясь за свое вероломство в том мире, где Кассий потерял руку.

Потому что в данном случае речь шла не о превратностях войны.

Феарчайлд был тогда необстрелянным капитаном-наемником, он возглавлял силы, которые его отец надеялся превратить в армию Семьи. Легион заставил его испытать унижение в самом начале ратного пути. И, чтобы отыграться, он попробовал пустить в ход папашину тактику.

Войны наемников велись с соблюдением установленного ритуала. По окончании их подписывались Условия Капитуляции, после чего побежденный капитан свертывал боевые знамена. Феарчайлд же тайком пронес на эту церемонию бомбу, надеясь уничтожить командный состав Легиона, а потом внезапно возобновить военные действия.

Но его собственные офицеры в возмущении отвернулись от него и предупредили своих противников. Из всех легионеров ранило одного лишь Кассия. Он до сих пор отказывался от замены руки.

Увечье напоминало ему, что во вселенной есть бесчестные люди. А также постоянно подогревало ненависть к Ли.

У Кассия и Мауса ушло два часа, чтобы перевезти Шторма и Майкла в каталках в единственное жилое помещение на астероиде. Они разбудили обоих раненых, лишь когда закончили транспортировку.

Очнувшись, Майкл тут же захныкал. А заметив Кассия, взвыл во весь голос:

– Гней, этот человек меня убьет. Кассий хмыкнул. Из-за искусственной трахеи звук этот прозвучал особо зловеще.

– Убью, конечно. Если смогу.

– Ты ведь обещал мне, Гней. Ты давал слово.

– Ты прав, Майкл. Но Кассий-то ничего тебе не обещал. Так же как и Масато, а он, мне кажется, просто в бешенстве из-за того, что ты сотворил с его братьями.

Маус попытался напустить на себя свирепый вид, но тщетно. Ди просто его не замечал. Он был слишком занят собой и Феарчайлдом, которого только что увидел.

– Боже мой! – простонал он. – Что вы делаете?

– А ты думал, что его сейчас ублажают райские девы? – поинтересовался Кассий.

Майкл в ужасе посмотрел на сына. Все же он был человеком, любил своих детей, и сейчас отцовская забота возобладала над страхом за свою шкуру.

– Феар… что они с тобой сделали?

– Можешь приниматься за него. Кассий, – сказал Шторм. – Сейчас он станет посговорчивее.

Маус с Кассием швырнули беспомощного Майкла на операционный стол.

С Феарчайлдом, на первый взгляд, обошлись не так уж жестоко. Его приковали цепями к стене и надели на голову шлем, соединенный пучком проводов с каким-то прибором.

Прибор ограничивал функции Феарчайлда настолько, что живым его можно было считать лишь с большой натяжкой. Как Валери в Фестунг Тодесангст, он полностью сохранил самосознание. И впасть в безумие, избавившись от непрерывной пытки, он тоже не мог. Прибор стимулировал рациональное мышление при помощи богатого арсенала психотропных препаратов. Через произвольные интервалы прибор раздражал его болевой центр, вызывая целую гамму мучительных ощущений.

Они были жестоки.

Маус действовал словно во сне – это место казалось ему нереальным, разум отказывался мириться с тем, что отец способен создать нечто подобное.

Кассий настроил прибор так, чтобы Феарчайлд чувствовал все, что происходит с его отцом.

Маус и Кассий пристегнули Майкла к столу, а затем развернули его вертикально. Шторм наблюдал с невозмутимым видом, как Кассий перемещает и настраивает хирургический агрегат. Агрегат этот включал в себя то же устройство, которое сохраняло Феарчайлда в разумном состоянии, а также систему анестезии, запрограммированную так, чтобы не заглушать боль, а, наоборот, многократно ее усиливать.

– Неужели нам без этого не обойтись? – прошептал Маус.

Кассий кивнул. Похоже, он получал от происходящего удовольствие.

Да, они были жестоки.

– Я держу свое слово, Майкл, – сказал Шторм. Голос его звучал мягко, устало. – Что бы ни случилось, я не стану тебя убивать. В свое время, на Горе, я попытался договориться с тобой. Но ты не пожелал меня понять. Я добьюсь того же самого здесь, но теперь уже придется на тебя поднажать. Надеюсь, хоть в этот раз до тебя дойдет. Он помолчал с минуту, собираясь с силами.

– Майкл, я сделаю так, что ты станешь вымаливать у меня смерть. Но я выполню свое обещание и оставлю тебя в живых. Кассий, у тебя все готово?