– Спасибо, ты очень любезен, – буркнула она, плюхаясь в кресло.

– Не хочешь? – Закревский удивленно приподнял брови. – А я думал, что тебе на коврике привычнее.

– Пошел к черту!

– Смотри, как бы я тебя сейчас куда не послал, – усмехнулся он. – Напросилась в гости к уважаемому человеку, так и веди себя должным образом, забудь свои помоечные замашки.

Ох как же Ясе хотелось расцарапать его нахальную морду! Но здравый смысл победил. Ночевать в своей комнате она боялась до дрожи в коленках, лучше уж потерпеть. Тем более что и терпеть-то осталось совсем ничего. Уже третий час ночи, еще чуть-чуть – и рассветет.

– А как насчет договора? – запоздало вспомнила она. – Чек давай!

– Ты думаешь, я таскаю с собой чековую книжку? – Закревский ухмыльнулся, и Яся отчетливо поняла, что, если сейчас же, сию секунду, не принять меры, денег от этого крохобора ей не получить никогда.

– А ты думаешь, я стану молчать, если окажусь за бортом без бабок и гарантий? – поинтересовалась она. – То-то журналисты обрадуются, когда узнают, на ком собирался жениться Вадим Закревский!

– Ну ты… гадина! – В голосе Закревского послышалось отвращение пополам с восхищением.

– Гадина, – Яся не стала возражать, – но очень неприхотливая. За семьдесят тысяч долларов я готова обо всем забыть.

– А если вдруг ты вспомнишь какие-либо пикантные подробности, – тон Закревского изменился, от прежнего благодушия не осталось и следа, – то всякое может случиться…

– Не волнуйся! – После пережитого этой ночью подобные угрозы показались Ясе сущими пустяками. – Я тебе позвоню, когда вернусь в Москву, встретимся и все обговорим. И вот еще что: ты бы на деда своего повлиял. Ну, чтобы он не бросился меня искать…

– А вот тут ничего обещать не могу! – Закревский развел руками. – Придется тебе, моя дорогая, всю оставшуюся жизнь скрываться, потому как дед у меня человек суровый, он таких вещей не прощает.

Дед суровый, спору нет, но вот найдет он ее вряд ли, даже в Москве. Так что нечего бояться.

– Это уже мои заботы! – Яся демонстративно зевнула, закуталась в одеяло. – Спать хочу.

– Так кто ж тебе не дает? – Закревский потянулся к выключателю, и комната погрузилась в темноту.

– А может, со светом? – Яся поспешно поджала под себя ноги. – Мало ли что там затаилось в темноте!

– Я со светом спать не приучен. Спокойной ночи, ехидна!

Уснуть все никак не получалось, в голову лезли разные мысли. С одной стороны, замечательно, что Рудый замок так впечатлил нареченную, что она вдруг добровольно решила свалить. Но с другой – определенно, было в происходящем что-то странное и необъяснимое.

В то, что на ехидну напал призрак, Вадим не верил. Просто девица оказалась излишне чувствительной, наслушалась баек про призрачную волчицу, прониклась здешней атмосферой, вот и начало ей мерещиться бог знает что. Ну ладно, на дороге нареченной привиделась волчица. С этим все более или менее понятно, хотя бы фольклорная база под этим глюком имеется, а сейчас что? Какая-то женщина! Ведь про призрак женщины не было сказано ни слова, а это может свидетельствовать об одном: нет никакого призрака, ехидна все выдумала. Вопрос только – зачем? Чтобы его к себе в спальню заманить и под шумок совратить? Ну смешно же, честное слово! Когда собираются совращать, рядятся в полупрозрачные пеньюары, а не в плебейские ночнушки с идиотскими рюшечками.

Опять же, синяки эти на плече. Откуда они? Да и выглядела девчонка в самом деле сильно напуганной. Подумать только, не колеблясь согласилась сбежать из замка и в одностороннем порядке расторгнуть договор с дедом. Это кое о чем говорит. Ехидна, при всей ее сволочной натуре, не производит впечатление идиотки. Такая определенно из двух зол выберет меньшее. Это что же получается, гнев самого Закревского – для нее меньшее зло?

А почему бы и нет?! Ведь есть в Рудом замке что-то этакое, словами не объяснимое, улавливаемое на некоем глубинном, подсознательном уровне. Что-то тревожное в атмосфере, что-то недосказанное. Да и сам он, чего греха таить, в первый же день пребывания в родовом гнезде едва не отправился к праотцам. И дернул черт посреди ночи сунуться в башню. То, что настил хлипкий и реставрационные работы не закончены, понятно, другое странно: кто-то ведь на него напал там, на самом верху. В этом нет никаких сомнений. Он, в отличие от ехидны, человек с крепкими нервами, его сказками не напугаешь, а поди ж ты, струсил.

Ладно, с тварью, которая поселилась в сторожевой башне, можно будет и позже разобраться. А пока есть дело посерьезнее: надо непременно проследить, чтобы ехидна сдержала слово и сегодня же утром умотала из Рудого замка к чертям собачьим. Может, стоит ей денег на дорогу подбросить, чтобы не передумала?

Размышляя над делами минувшими и планируя будущие, Вадим не заметил, как задремал. Из полудремы его выдернул телефонный звонок. Одного взгляда на дисплей хватило, чтобы сон как ветром сдуло, а сердце забилось в бешеном ритме. Звонила Лика.

– Вадим? – В голосе ее слышались слезы. – Вадим, я так больше не могу.

Господи, только бы не вздумала опять что-нибудь с собой сотворить. Ведь обещала же…

– Лика, не плачь. – Надо бы что-нибудь правильное сказать, успокаивающее, но в голове пусто, и нужных слов не сыскать. – Ты сейчас где?

– Здесь.

– Где – здесь?…

– В гостинице у замка. Прости, я знаю, что не должна была, что обещала, но… Вадим, я без тебя не могу, я умру…

А ведь в Ликином голосе пьяные слезы. Нужно немедленно что-то делать, пока эта дурочка опять чего-нибудь не натворила.