– Конечно. Я же стоял рядом на улице, черт возьми!

У Скелингтона оставалось совсем немного терпения для своего шефа. Я не мог понять, почему он еще не бросил его.

– Хорошо, хорошо… Так ты позволил девчонке уйти, Щука?

– Там нечего было «позволять», босс. Я же говорил вам. Этот шпик набросился на меня, так что я даже пикнуть не успел. Она слиняла от нас обоих. И если бы не это, я, может быть, и не добрался бы до вас. Черт побери, мне крупно повезло, что я ушел от этого проклятого гонца! Я мог бы сегодня ночевать в аль-харской камере!

Учитель буркнул что-то насчет того, что это, возможно, научило бы его уму-разуму.

Ни один из его ребят не был рад: все шло не так, как они хотели, они считали друг друга бесполезными, а тот, кто ими командовал, судя по всему, совсем спятил. Они держались друг за друга лишь по привычке, да еще из-за слабой надежды, что мир все же повернется к ним лицом.

– Этот ублюдок где-то здесь, – проворчал Учитель. – Темиск небось рассказал ему обо всех своих потайных местечках.

– О каких это потайных местечках, босс?

– Откуда мне знать! Черт побери, подумай головой, Венди! Он же долбаный адвокат, так? А это значит, что он ворует всякую ерунду и прячет людей от Стражи, и всякое такое дерьмо.

Ага. Братец Уайт заводит себя, пытаясь набраться искусственной смелости.

– Он никогда не работал ни на кого, кроме Чодо, босс.

– Никогда не верь этому, Венди, никогда! Он может говорить это. Он может пудрить Чодо мозги, сколько хочет. Но по-настоящему он никогда не работал ни на кого, кроме Жнеца Темиска. Он же долбаный адвокат, черт побери! У него всегда что-то варилось под крышкой… Где, черт побери, этот ублюдок? Мне не терпится сломать парочку костей. Гляньте в этой чертовой трубе!

Вот оно. Я попался. Если я сейчас начну взбираться наверх, то выдам себя шумом. Если останусь на месте, то Венди засечет меня. Это был один из тех особых моментов, какие нечасто встречаются в жизни.

Подо мной появилось лицо. Венди проверял камин нехотя, только для того, чтобы Учитель заткнулся к чертям собачьим. Его глаза чуть не вылезли из глазниц, когда он увидел меня. Я изо всех сил шваркнул его ботинком по темечку, и он упал на колени, что-то мыча. Он был в сознании, но неспособен к членораздельной речи.

– Ты что, свалился из этой чертовой трубы? – зарычал Учитель. – Что за бесполезный кусок свиного дерьма!

Пока он ворчал и жаловался, я, пользуясь моментом, взобрался повыше. Всего лишь в нескольких футах дальше вверх по дымоходу я обнаружил выход в тот самый лестничный колодец, который был заложен кирпичом с улицы. Слабый свет сочился вниз сквозь далекое слуховое оконце – настолько узкое, что сквозь него не смог бы пролезть даже самый тощий грабитель. Даже в летний полдень при ясной погоде оно вряд ли пропускало особенно много света, а сейчас служило скорее маяком.

Я, однако, не стал сразу же кидаться наверх. Я исследовал новую территорию фут за футом, выискивая засады и скрытые мины. Снизу донесся голос:

– Кончай меня морочить! Там никого нет.

Бу-бу-бу, ох, ох, бу-бу-бу.

– Ну хорошо. Скелингтон! Давай-ка, заберись туда.

В ответ Скелингтон очень отчетливо, членораздельно и с подчеркнутым отсутствием почтения наконец-то определил свою позицию относительно Учителя Уайта: у него были другие планы.

– Ладно. Щука, иди ты.

– Сразу же после вас, босс. Я прикрою вас сзади.

Входная дверь задребезжала и хлопнула: похоже, вся команда Учителя решила искать счастья в другом месте. Но будучи умным мальчиком, приученным по опыту к постоянной подозрительности, я не мог полностью рассчитывать на то, что слышанное мною явилось тем, что произошло на самом деле.

И все же, по-видимому, это было именно так.

Учитель остался в одиночестве. Он принялся ругаться, и бормотать, и расшвыривать вещи. Покидавшись вещами, он шумно опустошил фляжку, которую принес с собой. После этого он забормотал уже на иностранных языках.

Бутилированная храбрость, в вольной пропорции смешанная с глупостью и злостью, погнала его в дымоход. Непрерывно бурча себе под нос, он принялся карабкаться наверх. Дважды он поскользнулся, прежде чем добрался до замурованного лестничного колодца.

– Так я и знал – сукин сын прячет здесь какое-то дерьмо. Чертовы адвокаты! Все они одинаковы. Шайка воров.

Он взбирался по лестнице, останавливаясь на каждой ступеньке и хватаясь руками за стены по обе стороны от себя, забыв о том, что еще недавно поджидавшая впереди опасность казалась ему достаточно серьезной, чтобы посылать перед собой других. Я услышал, как было упомянуто мое имя. За прошедшее время его мнение обо мне не улучшилось. Он пыхтел, отдувался и не оказал слишком серьезного сопротивления, когда я разоружил его, – только всхлипнул и тут же сдался. Я связал его первым, что попалось под руку. Он захрапел.