— Однако на чашку кофе я могу вас пригласить?

— Куда? В вашу столовую я не пойду!

— Ах, Урсула! Насколько я помню, однажды мы разговаривали даже в неуютном джипе. Я очень рад видеть вас! Такая неожиданность…

— Для меня это не сюрприз. Здесь рекламировали ваш фильм. И я подумала, что лейтенант Градец и аахенский сержант — одно и то же лицо…

— Я не совсем вас понимаю. Кроме монтажника, мой фильм здесь никто не видел…

— Лейтенант Градец! Я вам как-то уже говорила, что вы слишком наивны. Ну так вот. Сколько здесь находится господин Вингольд? Две недели? А вы уже осмотрелись в их столовой? Да? Неужели вы думаете, что столовая — это единственное место внеслужебных контактов?

— Хотите посмотреть «Лагерь нарушителей», Урсула? Через час начало.

Она отняла свою руку:

— Я не люблю здесь куда-нибудь ходить…

— Но я приглашаю вас! Вам нечего бояться! Там будет много ваших коллег.

Собралось около тридцати немцев и почти все американцы. Начался просмотр. Я читал текст на немецком языке.

После окончания в зале стояла тишина. Многие, казалось, были смущены. Господа из директората, руководители съемок, главные осветители покраснели. Некоторые смотрели в пол.

— Ну, — начал Болэнд, — что вы на это скажете, господа?… Прошу высказать свое мнение. Что вы вдруг так приумолкли? Ну, например, вы, господин Зивекинг?

Зивекинг, новый директор правления, полный мужчина лет пятидесяти, посмотрел вокруг и откашлялся.

— Гм. Трудно сказать… То, что мы посмотрели… настолько страшно… так неожиданно. Прежде всего, неужели все это правда? Видимо, да, так как придумать такое нельзя. Но я хочу заверить вас, джентльмены. Я об этом ничего не знал, абсолютно ничего.

Он замолчал и провел платком по лысине. Господин Манке, распорядитель проката, энергично закивал головой:

— Точно так, я хочу заявить то же самое. Я даже не предполагал, что такие вещи могли происходить. За нашей спиной, не так ли, Отто? Это страшно. За нашей спиной!

Заговорил Отто Хинтерленер, главный осветитель:

— Так точно! За нашими спинами! Это непостижимо! И самое скверное, что нас бросают в один котел… Я абсолютно ничего не понимаю!

— Все это я вижу и слышу впервые… — также повторил господин Вейнзидер, временно исполняющий обязанности руководителя копировальной фабрики.

Нервозность уменьшалась. Кое-кто перешептывался. У всех были возмущенные лица.

Я посмотрел на Урсулу. Она сидела рядом с Зивекингом. Видимо, это был ее шеф. Она с интересом наблюдала за собравшимися.

Самая крупная персона среди немцев киностудии господин Зивекинг взял себя в руки. К этому его обязывало положение.

— Разрешите, мистер Болэнд, мне от имени сидящих здесь немцев сказать еще несколько слов. Мы действительно ничего не знали о том, что увидели сейчас на экране. Мы, разумеется, слышали, что есть такие лагеря, но что в них происходит… Во всяком случае я благодарю мистера Болэнда и других господ за возможность посмотреть эти вещи прежде, чем… пока еще не поздно. Так как, господа, если этот фильм показать, то… я подчеркиваю, если его показать…

— Один момент, разрешите, — раздался чей-то звонкий голос. Обращаясь ко всем собравшимся, Урсула покраснела. — Я… я хочу сказать, что… не согласна с господином директором Зивекингом. Я в два раза моложе его, и то кое о чем знала. Так что, я думаю, и он тоже знал об этом. И господин Хинтерленер тоже знал. Да и остальные господа тоже…

— Как вы смеете, фрейлейн Бекерат? — взорвался Зивекинг. — Что вы говорите? Закройте рот!

Болэнд встал и строго сказал:

— Господин Зивекинг, пусть фрейлейн Бекерат выскажется. Всем интересно ее послушать. Мы никому не закрываем рот. Прошу вас, фрейлейн Бекерат!

Урсула прекрасно понимала, что это выступление будет стоить ей места в «Бавариафильмкунст», но она продолжала:

— Я уже сказала, что у нас в доме обо всем этом кое-что знали. Я была тогда маленькой, но помню, что о таких лагерях говорили. Не в нашей семье, отец запрещал нам, хотя сам тоже знал об этом. И я не могу себе представить, что господа, которые тогда уже работали, ничего не слышали… В этих лагерях содержались миллионы людей, сейчас это доказано. Они работали на дорогах, на полях, в каменоломнях…

— Прошу вас, — прервал ее господин Риим, гример из Берлина. — Догадываться кое о чем и мы догадывались. Например, когда забрали Ганса Отто, об этом знал весь коллектив «Дейтчетеатер»…

— Видите, господин Риим, значит, знали, — послышался чей-то голос из задних рядов. Он принадлежал одному из столяров. — А вы, господин Манке! У вас же собственная вилла была под Линцем! Маутхаузен, который мы только что видели на экране, всего в нескольких километрах от нее. Вы наверняка знали об этом…